Литературный поиск

Разделы сборника

  • О России   
  • О родной природе   
  • Призыв к молитве   
  • Исторические  
  • Эмигрантские  
  • Философская лирика   
  • Стихотворения о войне
  • Современные авторы  
  • Стихи из сети  
  • Литературоведение  
  • Литопрос

    Кого можно назвать по-настоящему русским по духу поэтом?
    Всего ответов: 5114

    Друзья сайта


  • Словарь варваризмов
  • Стихотворения о России
  • Православные сказки
  • Творчество ветеранов
  • Фонд славянской культуры
  • Другие ссылки
  • Ссылки


    Патриотические стихи

    Православие и Мир

    христианство, православие, культура, религия, литература, творчество

    РУССКОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ. Православие, самодержавие, народность

    Православие.Ru

    Остановите убийство!

    Rambler's Top100

    Яндекс.Метрика


    Среда, 20.09.2017, 16:01
    Приветствую Вас, Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Русская дубрава
    патриотическая поэзия

    Тематические разделы

    Титульная страница » Сборник патриотической поэзии » О России

    Есенин С. А.

    Монастырь

    За горами, за желтыми долами 
    Протянулась тропа деревень. 
    Вижу лес и вечернее полымя, 
    И обвитый крапивой плетень. 

    Там с утра над церковными главами 
    Голубеет небесный песок, 
    И звенит придорожными травами 
    От озер водяной ветерок. 

    Не за песни весны над равниною 
    Дорога мне зеленая ширь - 
    Полюбил я тоской журавлиною 
    На высокой горе монастырь. 

    Каждый вечер, как синь затуманится, 
    Как повиснет заря на мосту, 
    Ты идешь, моя бедная странница, 
    Поклониться любви и кресту. 

    Кроток дух монастырского жителя, 
    Жадно слушаешь ты ектенью, 
    Помолись перед ликом Спасителя 
    За погибшую душу мою. 

    1916  


    Калики

    Проходили калики деревнями, 
    Выпивали под окнами квасу, 
    У церквей пред затворами древними 
    Поклонялись пречистому Спасу. 

    Пробиралися странники по полю, 
    Пели стих о сладчайшем Исусе. 
    Мимо клячи с поклажею топали, 
    Подпевали горластые гуси. 

    Ковыляли убогие по стаду, 
    Говорили страдальные речи: 
    "Все единому служим мы Господу, 
    Возлагая вериги на плечи". 

    Вынимали калики поспешливо 
    Для коров сбереженные крохи. 
    И кричали пастушки насмешливо: 
    "Девки, в пляску! Идут скоморохи!"

    1910


     «Русь»
     
      1

    Потонула деревня в ухабинах,
    Заслонили избенки леса.
    Только видно, на кочках и впадинах,
    Как синеют кругом небеса.

    Воют в сумерки долгие, зимние,
    Волки грозные с тощих полей.
    По дворам в погорающем инее
    Над застрехами храп лошадей.

    Как совиные глазки, за ветками
    Смотрят в шали пурги огоньки.
    И стоят за дубровными сетками,
    Словно нечисть лесная, пеньки.

    Запугала нас сила нечистая,
    Что ни прорубь - везде колдуны.
    В злую заморозь в сумерки мглистые
    На березках висят галуны.

      2

    Но люблю тебя, родина кроткая!
    А за что - разгадать не могу.
    Весела твоя радость короткая
    С громкой песней весной на лугу.

    Я люблю над покосной стоянкою
    Слушать вечером гуд комаров.
    А как гаркнут ребята тальянкою,
    Выйдут девки плясать у костров.

    Загорятся, как черна смородина,
    Угли-очи в подковах бровей.
    Ой ты, Русь моя, милая родина,
    Сладкий отдых в шелку купырей.

      3

    Понакаркали черные вороны:
    Грозным бедам широкий простор.
    Крутит вихорь леса во все стороны,
    Машет саваном пена с озер.

    Грянул гром, чашка неба расколота,
    Тучи рваные кутают лес.
    На подвесках из легкого золота
    Закачались лампадки небес.

    Повестили под окнами сотские
    Ополченцам идти на войну.
    Загыгыкали бабы слободские,
    Плач прорезал кругом тишину.

    Собиралися мирные пахари
    Без печали, без жалоб и слез,
    Клали в сумочки пышки на сахаре
    И пихали на кряжистый воз.

    По селу до высокой околицы
    Провожал их огулом народ...
    Вот где, Русь, твои добрые молодцы,
    Вся опора в годину невзгод.

      4

    Затомилась деревня невесточкой -
    Как-то милые в дальнем краю?
    Отчего не уведомят весточкой, -
    Не погибли ли в жарком бою?

    В роще чудились запахи ладана,
    В ветре бластились стуки костей.
    И пришли к ним нежданно-негаданно
    С дальней волости груды вестей.

    Сберегли по ним пахари памятку,
    С потом вывели всем по письму.
    Подхватили тут родные грамотку,
    За ветловую сели тесьму.

    Собралися над четницей Лушею
    Допытаться любимых речей.
    И на корточках плакали, слушая,
    На успехи родных силачей.

      5

    Ах, поля мои, борозды милые,
    Хороши вы в печали своей!
    Я люблю эти хижины хилые
    С поджиданьем седых матерей.

    Припаду к лапоточкам берестяным,
    Мир вам, грабли, коса и соха!
    Я гадаю по взорам невестиным
    На войне о судьбе жениха.

    Помирился я с мыслями слабыми,
    Хоть бы стать мне кустом у воды.
    Я хочу верить в лучшее с бабами,
    Тепля свечку вечерней звезды.

    Разгадал я их думы несметные,
    Не спугнет их ни гром и ни тьма.
    За сохою под песни заветные
    Не причудится смерть и тюрьма.

    Они верили в эти каракули,
    Выводимые с тяжким трудом,
    И от счастья и радости плакали,
    Как в засуху над первым дождем.

    А за думой разлуки с родимыми
    В мягких травах, под бусами рос,
    Им мерещился в далях за дымами
    Над лугами веселый покос.

    Ой ты, Русь, моя родина кроткая,
    Лишь к тебе я любовь берегу.
    Весела твоя радость короткая
    С громкой песней весной на лугу.


    Письмо к матери

    Ты жива еще, моя старушка?
    Жив и я. Привет тебе, привет!
    Пусть струится над твоей избушкой
    Тот вечерний несказанный свет.

    Пишут мне, что ты, тая тревогу,
    Загрустила шибко обо мне,
    Что ты часто ходишь на дорогу
    В старомодном ветхом шушуне.

    И тебе в вечернем синем мраке
    Часто видится одно и то ж:
    Будто кто-то мне в кабацкой драке
    Саданул под сердце финский нож.

    Ничего, родная! Успокойся.
    Это только тягостная бредь.
    Не такой уж горький я пропойца,
    Чтоб, тебя не видя, умереть.

    Я по-прежнему такой же нежный
    И мечтаю только лишь о том,
    Чтоб скорее от тоски мятежной
    Воротиться в низенький наш дом.

    Я вернусь, когда раскинет ветви
    По-весеннему наш белый сад.
    Только ты меня уж на рассвете
    Не буди, как восемь лет назад.

    Не буди того, что отмечталось,
    Не волнуй того, что не сбылось, -
    Слишком раннюю утрату и усталость
    Испытать мне в жизни привелось.

    И молиться не учи меня. Не надо!
    К старому возврата больше нет.
    Ты одна мне помощь и отрада,
    Ты одна мне несказанный свет.

    Так забудь же про свою тревогу,
    Не грусти так шибко обо мне.
    Не ходи так часто на дорогу
    В старомодном ветхом шушуне.

    (1924)


    * * *

    Гой ты, Русь, моя родная,
    Хаты - в ризах образа...
    Не видать конца и края -
    Только синь сосет глаза.

    Как захожий богомолец,
    Я смотрю твои поля.
    А у низеньких околиц
    Звонно чахнут тополя.

    Пахнет яблоком и медом
    По церквам твой звонкий Спас.
    И гудит за корогодом
    На лугах веселый пляс.

    Побегу по мятой стежке
    На приволь зеленых лех,
    Мне навстречу, как сережки,
    Прозвенит девичий смех.

    Если крикнет рать святая:
    "Кинь ты Русь, живи в раю!"
    Я скажу: "Не надо рая,
    Дайте родину мою".

    1914


    * * *

    Неуютная жидкая лунность
    И тоска бесконечных равнин, —
    Вот что видел я в резвую юность,
    Что, любя, проклинал не один.

    По дорогам усохшие вербы
    И тележная песня колес...
    Ни за что не хотел я теперь бы,
    Чтоб мне слушать ее привелось.

    Равнодушен я стал к лачугам,
    И очажный огонь мне не мил,
    Даже яблонь весеннюю вьюгу
    Я за бедность полей разлюбил.

    Мне теперь по душе иное.
    И в чахоточном свете луны
    Через каменное и стальное
    Вижу мощь я родной стороны.

    Полевая Россия! Добольно
    Волочиться сохой по полям!
    Нищету твою видеть больно
    И березам и тополям.

    Я не знаю, что будет со мною...
    Может, в новую жизнь не гожусь,
    Но и все же хочу я стальною
    Видеть бедную, нищую Русь.

    И, внимая моторному лаю
    В сонме вьюг, в сонме бурь и гроз,
    Ни за что я теперь не желаю
    Слушать песню тележных колес.

    1925


    О родина!


    О родина, о новый
    С златою крышей кров,
    Труби, мычи коровой,
    Реви телком громов.

    Брожу по синим селам,
    Такая благодать,
    Отчаянный, веселый,
    Но весь в тебя я, мать.

    В училище разгула
    Крепил я плоть и ум.
    С березового гула
    Растет твой вешний шум.

    Люблю твои пороки,
    И пьянство, и разбой,
    И утром на востоке
    Терять себя звездой.

    И всю тебя, как знаю,
    Хочу измять и взять,
    И горько проклинаю
    За то, что ты мне мать.

    1917


    Из поэмы « Русь Советская» 

    Я буду воспевать
    Всем существом в поэте
    Шестую часть земли
    С названьем кратким «Русь».

    (1924)


    * * *

    Снова пьют здесь, дерутся и плачут
    Под гармоники желтую грусть.
    Проклинают свои неудачи,
    Вспоминают московскую Русь.
    И я сам, опустясь головою,
    Заливаю глаза вином,
    Чтоб не видеть в лицо роковое,
    Чтоб подумать хоть миг об ином.

    Что-то всеми навек утрачено.
    Май мой синий! Июнь голубой!
    Не с того ль так чадит мертвячиной
    Над пропащею этой гульбой.

    Ах, сегодня так весело россам,
    Самогонного спирта - река.
    Гармонист с провалившимся носом
    Им про Волгу поет и про Чека.

    Что-то злое во взорах безумных,
    Непокорное в громких речах.
    Жалко им тех дурашливых, юных,
    Что сгубили свою жизнь сгоряча.

    Где ж вы те, что ушли далече?
    Ярко ль светят вам наши лучи?
    Гармонист спиртом сифилис лечит,
    Что в киргизских степях получил.

    Нет! таких не подмять, не рассеять.
    Бесшабашность им гнилью дана.
    Ты, Рассея моя... Рас... сея...
    Азиатская сторона!


    * * *

    Ветры, ветры, о снежные ветры,
    Заметите мою прошлую жизнь.
    Я хочу быть отроком светлым
    Иль цветком с луговой межи.

    Я хочу под гудок пастуший
    Умереть для себя и для всех.
    Колокольчики звездные в уши
    Насыпает вечерний снег.

    Хороша бестуманная трель его,
    Когда топит он боль в пурге.
    Я хотел бы стоять, как дерево,
    При дороге на одной ноге.

    Я хотел бы под конские храпы
    Обниматься с соседним кустом.
    Подымайте ж вы, лунные лапы,
    Мою грусть в небеса ведром.


    «Возвращение на родину»

    Я посетил родимые места,
    Ту сельщину,
    Где жил мальчишкой,
    Где каланчой с березовою вышкой
    Взметнулась колокольня без креста. 

    Как много изменилось там,
    В их бедном неприглядном быте.
    Какое множество открытий
    За мною следовало по пятам. 

    Отцовский дом
    Не мог я распознать;
    Приметный клен уж под окном не машет,
    И на крылечке не сидит уж мать,
    Кормя цыплят крупитчатою кашей. 

    Стара, должно быть, стала...
    Да, стара.
    Я с грустью озираюсь на окрестность:
    Какая незнакомая мне местность: 
    Одна, как прежняя, белеется гора,
    Да у горы
    Высокий серый камень.

    Здесь кладбище!
    Подгнившие кресты,
    Как будто в рукопашной мертвецы,
    Застыли с распростертыми руками. 
    По тропке, опершись на подожок,
    Идет старик, сметая пыль с бурьяна.
    «Прохожий!
    Укажи, дружок,
    Где тут живет Есенина Татьяна?» 

    «Татьяна... Гм...
    Да вон за той избой.
    А ты ей что?
    Сродни?
    Аль, может, сын пропащий?» 

    «Да, сын.
    Но что, старик, с тобой?
    Скажи мне,
    Отчего ты так глядишь скорбяще?» 

    «Добро, мой внук,
    Добро, что не узнал ты деда!..»
    «Ах, дедушка, ужели это ты?» 
    И полилась печальная беседа
    Слезами теплыми на пыльные цветы.
    .................. 

    «Тебе, пожалуй, скоро будет тридцать...
    А мне уж девяносто...
    Скоро в гроб.
    Давно пора бы было воротиться», —
    Он говорит, а сам все морщит лоб. 
    «Да!.. Время!..
    Ты не коммунист?»
    «Нет!..»
    «А сестры стали комсомолки.
    Такая гадость! Просто удавись!
    Вчера иконы выбросили с полки,
    На церкви комиссар снял крест.
    Теперь и Богу негде помолиться.
    Уж я хожу украдкой нынче в лес,
    Молюсь осинам...
    Может, пригодится...

    Пойдем домой —
    Ты все увидишь сам». 
    И мы идем, топча межой кукольни.
    Я улыбаюсь пашням и лесам,
    А дед с тоской глядит на колокольню.
    ..................
    .................. 
    «Здорово, мать! Здорово!» —
    И я опять тяну к глазам платок.
    Тут разрыдаться может и корова,
    Глядя на этот бедный уголок. 

    На стенке календарный Ленин.
    Здесь жизнь сестер,
    Сестер, а не моя, —
    Но все ж готов упасть я на колени,
    Увидев вас, любимые края. 

    Пришли соседи...
    Женщина с ребенком.
    Уже никто меня не узнает.
    По-байроновски наша собачонка
    Меня встречала с лаем у ворот. 

    Ах, милый край!
    Не тот ты стал,
    Не тот.
    Да уж и я, конечно, стал не прежний.
    Чем мать и дед грустней и безнадежней,
    Тем веселей сестры смеется рот. 

    Конечно, мне и Ленин не икона,
    Я знаю мир...
    Люблю мою семью...
    Но отчего-то все-таки с поклоном
    Сажусь на деревянную скамью. 

    «Ну, говори, сестра!» 

    И вот сестра разводит,
    Раскрыв, как Библию, пузатый «Капитал»,
    О Марксе,
    Энгельсе...
    Ни при какой погоде
    Я этих книг, конечно, не читал. 

    И мне смешно,
    Как шустрая девчонка
    Меня во всем за шиворот берет...
    ................
    ................
    По-байроновски наша собачонка
    Меня встречала с лаем у ворот.


    «Брату человеку»
     
    Тяжело и прискорбно мне видеть,
    Как мой брат погибает родной.
    И стараюсь я всех ненавидеть,
    Кто враждует с его тишиной.

    Посмотри, как он трудится в поле,
    Пашет твердую землю сохой,
    И послушай ты песни про горе,
    Что поет он, идя бороздой.

    Или нет в тебе жалости нежной
    Ко страдальцу сохи с бороной?
    Видишь гибель ты сам неизбежной,
    А проходишь его стороной.

    Помоги же бороться с неволей,
    Залитою вином, и с нуждой!
    Иль не слышишь, он плачется долей
    В своей песне, идя бороздой?


    * * *

    В зеленой церкви за горой,
    Где вербы четки уронили,
    Я поминаю просфорой
    Младой весны младые были.

    А ты, склонившаяся ниц,
    Передо мной стоишь незримо,
    Шелка опущенных ресниц
    Колышут крылья херувима.

    Не омрачен твой белый рок
    Твоей застывшею порою,
    Все тот же розовый платок
    Затянут смуглою рукою.

    Все тот же вздох упруго жмет
    Твои надломленные плечи
    О том, кто за морем живет
    И кто от родины далече.

    И все тягуче память дня
    Перед пристойным ликом жизни.
    О, помолись и за меня,
    За бесприютного в отчизне!



    * * *

    В том краю, где желтая крапива
      И сухой плетень,
    Приютились к вербам сиротливо
      Избы деревень.

    Там в полях, за синей гущей лога,
      В зелени озер,
    Пролегла песчаная дорога
      До сибирских гор.

    Затерялась Русь в Мордве и Чуди,
      Нипочем ей страх.
    И идут по той дороге люди,
      Люди в кандалах.

    Все они убийцы или воры,
      Как судил им рок.
    Полюбил я грустные их взоры
      С впадинами щек.

    Много зла от радости в убийцах,
      Их сердца просты,
    Но кривятся в почернелых лицах
      Голубые рты.

    Я одну мечту, скрывая, нежу,
      Что я сердцем чист.
    Но и я кого-нибудь зарежу
      Под осенний свист.

    И меня по ветряному свею,
      По тому ль песку,
    Поведут с веревкою на шее
      Полюбить тоску.

    И когда с улыбкой мимоходом
      Распрямлю я грудь,
    Языком залижет непогода
      Прожитой мой путь.




    Категория: О России | Добавил: DrOtto (22.07.2009)
    Просмотров: 2153 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 5.0/2
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]