Литературный поиск

Разделы сборника

  • О России   
  • О родной природе   
  • Призыв к молитве   
  • Исторические  
  • Эмигрантские  
  • Философская лирика   
  • Стихотворения о войне
  • Современные авторы  
  • Стихи из сети  
  • Литературоведение  
  • Литопрос

    Кого можно назвать по-настоящему русским по духу поэтом?
    Всего ответов: 5116

    Друзья сайта


  • Словарь варваризмов
  • Стихотворения о России
  • Православные сказки
  • Творчество ветеранов
  • Фонд славянской культуры
  • Другие ссылки
  • Ссылки


    Патриотические стихи

    Православие и Мир

    христианство, православие, культура, религия, литература, творчество

    РУССКОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ. Православие, самодержавие, народность

    Православие.Ru

    Остановите убийство!

    Rambler's Top100

    Яндекс.Метрика


    Пятница, 22.09.2017, 14:36
    Приветствую Вас, Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Русская дубрава
    патриотическая поэзия

    Тематические разделы

    Титульная страница » Сборник патриотической поэзии » Философская лирика

    Державин Г.Р.
    На птичку

    Поймали птичку голосисту
    И ну сжимать ее рукой.
    Пищит бедняжка вместо свисту,
    А ей твердят: "Пой, птичка, пой!"

    1792 или 1793
     
    Признание
     
    Не умел я притворяться,
    На святого походить,
    Важным саном надуваться
    И философа брать вид:
    Я любил чистосердечье,
    Думал нравиться лишь им,
    Ум и сердце человечье
    Были гением моим.
    Если я блистал восторгом,
    С струн моих огонь летел.
    Не собой блистал я - Богом;
    Вне себя я Бога пел.
    Если звуки посвящались
    Лиры моея царям,-
    Добродетельми казались
    Мне они равны богам.
    Если за победы громки
    Я венцы сплетал вождям,-
    Думал перелить в потомки
    Души их и их детям.
    Если где вельможам властным
    Смел я правду брякнуть в слух,-
    Мнил быть сердцем беспристрастным
    Им, царю, отчизне друг.
    Если ж я и суетою
    Сам был света обольщен,-
    Признаюся, красотою
    Быв плененным, пел и жен.
    Словом, жег любви коль пламень,
    Падал я, вставал в мой век.
    Брось, мудрец! на гроб мой камень,
    Если ты не человек.
    1807
     

    * * *

    Река времен в своем стремленьи
    Уносит все дела людей
    И топит в пропасти забвенья
    Народы, царства и царей.
    А если что и остается
    Чрез звуки лиры и трубы,
    То вечности жерлом пожрется
    И общей не уйдет судьбы.

    6 июля 1816
     
    Памятник

    Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,
    Металлов тверже он и выше пирамид;
    Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,
    И времени полет его не сокрушит.
    Так!— весь я не умру, но часть меня большая,
    От тлена убежав, по смерти станет жить,
    И слава возрастет моя, не увядая,
    Доколь славянов род вселенна будет чтить.
    Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,
    Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал;
    Всяк будет помнить то в народах неисчетных,
    Как из безвестности я тем известен стал,
    Что первый я дерзнул в забавном русском слоге
    О добродетелях Фелицы возгласить,
    В сердечной простоте беседовать о Боге
    И истину царям с улыбкой говорить.
    О муза! возгордись заслугой справедливой,
    И презрит кто тебя, сама тех презирай;
    Непринужденною рукой неторопливой
    Чело твое зарей бессмертия венчай.

    1795
     

    На тщету земной славы

    Услышьте все живущи в мире,
    Убогих и богатых сонм,
    Ходящи в рубище, в порфире,
    Склонитеся ко мне челом!
    Язык мой истину вещает,
    Премудрость сердце говорит;
    Что свыше дух святый внушает,
    Моя то лира днесь звучит.
    Не убоюсь во дни я злые,
    Что сильный гнать меня начнет,
    Опершись на столпы златые,
    Богатств пятой меня попрет;
    В день лют — брат брату не спасенье,
    Не заменит души душой;
    У смерти тщетно искупленье,
    Цены нет жизни никакой.
    Пускай же Князи процветают,
    Не чая гибели своей;
    Но коль и мудры умирают
    И погребаются землей
    Равно с безумными вседневно; —
    За гробом должен всяк своим
    Свой сан, сокровище бесценно,
    Оставить по себе другим.
    Ах! тщетно смертны мнят в надменье,
    Что в век их зданья не падут,
    Что титл и славы расширенье
    Потомки в надписях прочтут.
    Увы! вся власть и честь земная
    Минует с нами, будто тень:
    Затмит лишь солнце тьма нощная,
    Где звук?— Где блеск?— Где светлый день?
    Где скиптр,— коль только добродетель
    Не освещала жизни путь,
    И хвал тщеславье лишь содетель,
    По нас которыя поют?
    Ах! глупому равны мы стаду,
    Косой что гонит к гробу смерть:
    В ней праведник один в награду
    Удобен утро жизни зреть.
    Не вечно бездна дух обымет,
    Но он её переживет.
    Господь мою как душу примет,
    И облечет бессмертья в свет:
    Воззрит она на долгоденство
    Тогда, без зависти, того,
    Кто честь, богатство, благоденство
    Умножил дому своего.
    По смерти не возьмет с собою
    Никто вещей своих драгих,
    Блаженной жизнью здесь святою
    Блажится меж духов благих:
    А естьли здесь не освятится
    И в злобе век свой проведет,
    Между благими не вселится,
    Его не облистает свет.
    От нашей воли то зависит,
    Чтоб здесь и там блаженным быть,
    Себя унизить, иль возвысить,
    Погребсть во тьме, иль осветить;
    На вышней степени мы власти
    Свою теряем высоту:
    В порочные упадший страсти
    Подобен человек скоту.

    1796
     

    На смерть князя Мещерского

    Глагол времен! металла звон!
    Твой страшный глас меня смущает,
    Зовет меня, зовет твой стон,
    Зовет - и к гробу приближает.
    Едва увидел я сей свет,
    Уже зубами смерть скрежещет,
    Как молнией, косою блещет
    И дни мои, как злак, сечет.
    Ничто от роковых кохтей,
    Никая тварь не убегает:
    Монарх и узник - снедь червей,
    Гробницы злость стихий снедает;
    Зияет время славу стерть:
    Как в море льются быстры воды,
    Так в вечность льются дни и годы;
    Глотает царства алчна смерть.
    Скользим мы бездны на краю,
    В которую стремглав свалимся;
    Приемлем с жизнью смерть свою,
    На то, чтоб умереть, родимся.
    Без жалости все смерть разит:
    И звезды ею сокрушатся,
    И солнцы ею потушатся,
    И всем мирам она грозит.
    Не мнит лишь смертный умирать
    И быть себя он вечным чает;
    Приходит смерть к нему, как тать,
    И жизнь внезапу похищает.
    Увы! где меньше страха нам,
    Там может смерть постичь скорее;
    Ее и громы не быстрее
    Слетают к гордым вышинам.
    Сын роскоши, прохлад и нег,
    Куда, Мещерский! ты сокрылся?
    Оставил ты сей жизни брег,
    К брегам ты мертвых удалился;
    Здесь персть твоя, а духа нет.
    Где ж он? - Он там.- Где там? - Не знаем.
    Мы только плачем и взываем:
    "О, горе нам, рожденным в свет!"
    Утехи, радость и любовь
    Где купно с здравием блистали,
    У всех там цепенеет кровь
    И дух мятется от печали.
    Где стол был яств, там гроб стоит;
    Где пиршеств раздавались лики,
    Надгробные там воют клики,
    И бледна смерть на всех глядит.
    Глядит на всех - и на царей,
    Кому в державу тесны миры;
    Глядит на пышных богачей,
    Что в злате и сребре кумиры;
    Глядит на прелесть и красы,
    Глядит на разум возвышенный,
    Глядит на силы дерзновенны
    И точит лезвие косы.
    Смерть, трепет естества и страх!
    Мы - гордость, с бедностью совместна;
    Сегодня бог, а завтра прах;
    Сегодня льстит надежда лестна,
    А завтра: где ты, человек?
    Едва часы протечь успели,
    Хаоса в бездну улетели,
    И весь, как сон, прошел твой век.
    Как сон, как сладкая мечта,
    Исчезла и моя уж младость;
    Не сильно нежит красота,
    Не столько восхищает радость,
    Не столько легкомыслен ум,
    Не столько я благополучен;
    Желанием честей размучен,
    Зовет, я слышу, славы шум.
    Но так и мужество пройдет
    И вместе к славе с ним стремленье;
    Богатств стяжание минет,
    И в сердце всех страстей волненье
    Прейдет, прейдет в чреду свою.
    Подите счастьи прочь возможны,
    Вы все пременны здесь и ложны:
    Я в дверях вечности стою.
    Сей день иль завтра умереть,
    Перфильев! должно нам конечно,-
    Почто ж терзаться и скорбеть,
    Что смертный друг твой жил не вечно?
    Жизнь есть небес мгновенный дар;
    Устрой ее себе к покою
    И с чистою твоей душою
    Благословляй судеб удар.

    1779
     

    Властителям и судиям
     

    Восстал Всевышний Бог, да судит
    Земных богов во сонме их;
    Доколе, рек, доколь вам будет
    Щадить неправедных и злых?
    Ваш долг есть: сохранять законы,
    На лица сильных не взирать,
    Без помощи, без обороны
    Сирот и вдов не оставлять.
    Ваш долг: спасать от бед невинных,
    Несчастливым подать покров;
    От сильных защищать бессильных,
    Исторгнуть бедных из оков.
    Не внемлют! видят - и не знают!
    Покрыты мздою очеса:
    Злодействы землю потрясают,
    Неправда зыблет небеса.
    Цари! Я мнил, вы боги властны,
    Никто над вами не судья,
    Но вы, как я подобно, страстны,
    И так же смертны, как и я.
    И вы подобно так падете,
    Как с древ увядший лист падет!
    И вы подобно так умрете,
    Как ваш последний раб умрет!
    Воскресни, Боже! Боже правых!
    И их молению внемли:
    Приди, суди, карай лукавых,
    И будь Един Царем земли!

    1780(?)
     

    Снигирь

    Что ты заводишь песню военну
    Флейте подобно, милый снигирь?
    С кем мы пойдем войной на Гиену?
    Кто теперь вождь наш? Кто богатырь?
    Сильный где, храбрый, быстрый Суворов?
    Северны громы в гробе лежат.
    Кто перед ратью будет, пылая,
    Ездить на кляче, есть сухари;
    В стуже и в зное меч закаляя,
    Спать на соломе, бдеть до зари;
    Тысячи воинств, стен и затворов
    С горстью россиян все побеждать?
    Быть везде первым в мужестве строгом;
    Шутками зависть, злобу штыком,
    Рок низлагать молитвой и Богом,
    Скиптры давая, зваться рабом;
    Доблестей быв страдалец единых,
    Жить для царей, себя изнурять?
    Нет теперь мужа в свете столь славна:
    Полно петь песню военну, снигирь!
    Бранна музыка днесь не забавна,
    Слышен отвсюду томный вой лир;
    Львиного сердца, крыльев орлиных
    Нет уже с нами!- что воевать?

    Май 1800
     

    Модное остроумие

    Не мыслить ни о чем и презирать сомненье,
    На все давать тотчас свободное решенье,
    Не много разуметь, о многом говорить;
    Быть дерзку, но уметь продерзостями льстить;
    Красивой пустошью плодиться в разговорах,
    И другу и врагу являть приятство в взорах;
    Блистать учтивостью, но, чтя, пренебрегать,
    Смеяться дуракам и им же потакать,
    Любить по прибыли, по случаю дружиться,
    Душою подличать, а внешностью гордиться,
    Казаться богачом, а жить на счет других;
    С осанкой важничать в безделицах самих;
    Для острого словца шутить и над законом,
    Не уважать отцом, ни матерью, ни троном;
    И, словом, лишь умом в поверхности блистать,
    В познаниях одни цветы только срывать,
    Тот узел рассекать, что развязать не знаем,-
    Вот остроумием что часто мы считаем!
    1776
     

    Правило жить

    Утешь поклоном горделивца,
    Уйми пощечиной сварливца,
    Засаль подмазкой скрып ворот,
    Заткни собаке хлебом рот,-
    Я бьюся об заклад,
    Что все четыре замолчат.
     
    Решемыслу

    Веселонравная, младая,
    Нелицемерная, простая,
    Подруга Флаккова и дщерь
    Природой данного мне смысла!
    Приди ко мне, приди теперь,
    О Муза! славить Решемысла.
    Приди, иль в облаке спустися,
    Или хоть в санках прикатися
    На легких, резвых, шестерней,
    Оленях белых, златорогих,
    Как ездят барыни зимой
    В странах сибирских, хладом строгих.
    Приди, и на своей свиреле
    Не оного пой мужа, древле
    Служившего царице той,
    Которая в здоровье малом
    Блистала славой и красой
    Под соболиным одеялом.
    Но пой, ты пой здесь Решемысла,
    Великого вельможу смысла,
    Наперсника царицы сей,
    Которая сама трудится
    Для блага области своей
    И спать в полудни не ложится.
    Которая законы пишет,
    Любовию к народу дышит,
    Пленит соседей без оков,
    Военны отвращая звуки;
    Дарит и счастье и покров
    И не сидит поджавши руки.
    Сея царицы всепочтенной,
    Великой, дивной, несравненной
    Сотрудников достойно чтить;
    Достойно честью и хвалами
    Ее вельмож превозносить
    И осыпать их вкруг цветами.
    Ты, Муза! с самых древних веков
    Великих, сильных человеков
    Всегда умела поласкать;
    Ты можешь в былях, небылицах
    И в баснях правду представлять,-
    Представь мне Решемысла в лицах.
    Скажи, скажи о сем герое:
    Каков в войне, каков в покое,
    Каков умом, каков душой,
    Каков и всякими делами?
    Скажи, и ничего не скрой -
    Не хочешь прозой, так стихами.
    Бывали прежде дни такие,
    Что люди самые честные
    Страшилися близ трона быть,
    Любимцев царских убегали,
    И не могли тех змей любить,
    Которые их кровь сосали.
    А он, хоть выше всех главою,
    Как лавр цветет над муравою,
    Но всюду всем бросает тень:
    Одним он мил, другим любезен;
    Едва прохаживал ли день,
    Кому бы не был он полезен.
    Иной ползет, как черепаха,
    Другому мил топор да плаха,
    А он парит как бы орел,
    И всё с высот далече видит;
    Он в сердце злобы не имел
    И даже мухи не обидит.
    Он сердцем царский трон объемлет,
    Душой народным нуждам внемлет,
    И правду между их хранит;
    Отечеству он верно служит,
    Монаршу волю свято чтит,
    А о себе никак не тужит.
    Не ищет почестей лукавством,
    Мздоимным не прельщен богатством,
    Не жаждет тщетно сан носить;
    Но тщится тем себя лишь славить,
    Что любит он добро творить
    И может счастие доставить.
    Закону божию послушен,
    Чувствителен, великодушен,
    Не горд, не подл и не труслив,
    К себе строжае, чем к другому,
    К поступкам хитрым не ревнив,
    Идет лишь по пути прямому.
    Не празден, не ленив, а точен;
    В делах и скор и беспорочен,
    И не кубарит кубарей;
    Но столько же велик и дома,
    В деревне, хижине своей,
    Как был когда метатель грома.
    Глубок, и быстр, и тих, и сметлив,
    При всей он важности приветлив,
    При всей он скромности шутлив;
    В миру он кажется роскошен;
    Но в самой роскоши ретив,
    И никогда он не оплошен.
    Хотя бы возлежал на розах,
    Но в бурях, зноях и морозах -
    Готов он с лона неги встать;
    Готов среди своей забавы
    Внимать, судить, повелевать
    И молнией лететь в храм славы.
    Друг честности и друг Минервы,
    Восшед на степень к трону первый,
    И без подпор собою тверд;
    Ходить умеет по паркету
    И, устремяся славе вслед,
    Готовить мир и громы свету.
    Без битв, без браней побеждает,
    Искусство уловлять он знает;
    Своих, чужих сердца пленит.
    Я слышу плеск ему сугубый:
    Он вольность пленникам дарит,
    Героям шьет коты да шубы.
    Но, Муза! вижу, ты лукава:
    Ты хочешь быть пред светом права,
    Ты Решемысловым лицом
    Вельможей должность представляешь,-
    Конечно, ты своим пером
    Хвалить достоинства лишь знаешь.
    1783
    Категория: Философская лирика | Добавил: jaffo (16.07.2010)
    Просмотров: 4189 | Комментарии: 5 | Теги: державин, философская лирика, патриотические стихи | Рейтинг: 3.5/2
    Всего комментариев: 5
    1  
    СКУЧНОООООООООООООО!!!!!!!!!!

    2  
    НЕ ЛЮБЛЮ Я ЭТОГО ДЕРЖАВИНА

    3  
    Друзья, надо отдавать себе отчет, что Гаврила Романович жил в 18 веке. Разумеется, его стихотворения воспринимаются труднее, чем современная лирика.

    4  
    А мне все равно, я в этом году здаю литературу, и мне все писатели прошлых веков нравятся! неучи....)))

    5  
    Так держать!))

    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]