Литературный поиск

Разделы сборника

  • О России   
  • О родной природе   
  • Призыв к молитве   
  • Исторические  
  • Эмигрантские  
  • Философская лирика   
  • Стихотворения о войне
  • Современные авторы  
  • Стихи из сети  
  • Литературоведение  
  • Литопрос

    Кого можно назвать по-настоящему русским по духу поэтом?
    Всего ответов: 5142

    Друзья сайта


  • Словарь варваризмов
  • Стихотворения о России
  • Православные сказки
  • Творчество ветеранов
  • Фонд славянской культуры
  • Другие ссылки
  • Ссылки


    Патриотические стихи

    Православие и Мир

    христианство, православие, культура, религия, литература, творчество

    РУССКОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ. Православие, самодержавие, народность

    Православие.Ru

    Остановите убийство!

    Rambler's Top100

    Яндекс.Метрика


    Четверг, 23.11.2017, 15:49
    Приветствую Вас, Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Русская дубрава
    патриотическая поэзия

    Тематические разделы

    Титульная страница » Сборник патриотической поэзии » Философская лирика

    Тютчев Ф.И.

    * * *
       
    Не рассуждай, не хлопочи!..
    Безумство ищет, глупость судит;
    Дневные раны сном лечи,
    А завтра быть чему, то будет.
       
    Живя, умей все пережить:
    Печаль, и радость, и тревогу.
    Чего желать? О чем тужить?
    День пережит - и слава Богу!
       
    1850?
       
      
    Silentium! *
       
    Молчи, скрывайся и таи
    И чувства и мечты свои -
    Пускай в душевной глубине
    Встают и заходят оне
    Безмолвно, как звезды в ночи,-
    Любуйся ими - и молчи.
      
    Как сердцу высказать себя?
    Другому как понять тебя?
    Поймёт ли он, чем ты живёшь?
    Мысль изречённая есть ложь.
    Взрывая, возмутишь ключи,-
    Питайся ими - и молчи.
       
    Лишь жить в себе самом умей -
    Есть целый мир в душе твоей
    Таинственно-волшебных дум;
    Их оглушит наружный шум,
    Дневные разгонят лучи,-
    Внимай их пенью - и молчи!..
      
    * Молчание! (лат.).
    <1829>, начало 1830-х годов
       
      
    Близнецы
       
    Есть близнецы - для земнородных
    Два божества,- то Смерть и Сон,
    Как брат с сестрою дивно сходных -
    Она угрюмей, кротче он...
      
    Но есть других два близнеца -
    И в мире нет четы прекрасней,
    И обаянья нет ужасней
    Ей предающего сердца...
      
    Союз их кровный, не случайный,
    И только в роковые дни
    Своей неразрешимой тайной
    Обворожают нас они.
      
    И кто в избытке ощущений,
    Когда кипит и стынет кровь,
    Не ведал ваших искушений -
    Самоубийство и Любовь!

    <1852>
     
      
    * * *
      
    Так, в жизни есть мгновения -
    Их трудно передать,
    Они самозабвения
    Земного благодать.
      
    Шумят верхи древесные
    Высоко надо мной,
    И птицы лишь небесные
    Беседуют со мной.
      
    Все пошлое и ложное
    Ушло так далеко,
    Все мило-невозможное
    Так близко и легко.
      
    И любо мне, и сладко мне,
    И мир в моей груди,
    Дремотою обвеян я -
    О время, погоди!
      
    1855 (?)
      
    * * *

    Не всё душе болезненное снится:
    Пришла весна — и небо прояснится.
      
    12 апреля 1864

      

    * * *
      
    Нам не дано предугадать,
    Как слово наше отзовется,-
    И нам сочувствие дается,
    Как нам дается благодать...

    27 февраля 1869
     

    * * *
      
    Две силы есть - две роковые силы,
    Всю жизнь свою у них мы под рукой,
    От колыбельных дней и до могилы,-
    Одна есть Смерть, другая - Суд людской.
       
    И та и тот равно неотразимы,
    И безответственны и тот и та,
    Пощады нет, протесты нетерпимы,
    Их приговор смыкает всем уста...
      
    Но Смерть честней - чужда лицеприятью,
    Не тронута ничем, не смущена,
    Смиренную иль ропщущую братью -
    Своей косой равняет всех она.
      
    Свет не таков: борьбы, разноголосья -
    Ревнивый властелин - не терпит он,
    Не косит сплошь, но лучшие колосья
    Нередко с корнем вырывает вон.
       
    И горе ей - увы, двойное горе,-
    Той гордой силе, гордо-молодой,
    Вступающей с решимостью во взоре,
    С улыбкой на устах - в неравный бой.
      
    Когда она, при роковом сознанье
    Всех прав своих, с отвагой красоты,
    Бестрепетно, в каком-то обаяньи
    Идет сама навстречу клеветы,
      
    Личиною чела не прикрывает,
    И не дает принизиться челу,
    И с кудрей молодых, как пыль, свевает
    Угрозы, брань и страстную хулу,-
      
    Да, горе ей - и чем простосердечней,
    Тем кажется виновнее она...
    Таков уж свет: он там бесчеловечней,
    Где человечно-искренней вина.
      
    Март 1869
     
      
    * * *
      
    Какое дикое ущелье!
    Ко мне навстречу ключ бежит —
    Он в дол спешит на новоселье...
    Я лезу вверх, где ель стоит.

    Вот взобрался я на вершину,
    Сижу здесь, радостен и тих...
    Ты к людям, ключ, спешишь в долину —
    Попробуй, каково у них!

    <1836>
      
     
    * * *
      
    Не знаешь, что лестней для мудрости людской:
    Иль вавилонский столп немецкого единства,
    Или французского бесчинства
    Республиканский хитрый строй.

    1848
     
      
    Проблеск
      
    Слыхал ли в сумраке глубоком
    Воздушной арфы легкий звон,
    Когда полуночь, ненароком,
    Дремавших струн встревожит сон?..
      
    То потрясающие звуки,
    То замирающие вдруг...
    Как бы последний ропот муки,
    В них отозвавшися, потух!
      
    Дыханье каждое Зефира
    Взрывает скорбь в ее струнах...
    Ты скажешь: ангельская лира
    Грустит, в пыли, по небесах!
      
    О, как тогда с земного круга
    Душой к бессмертному летим!
    Минувшее, как призрак друга,
    Прижать к груди своей хотим.
      
    Как верим верою живою,
    Как сердцу радостно, светло!
    Как бы эфирною струею
    По жилам небо протекло!

    Но, ах! не нам его судили;
    Мы в небе скоро устаем,-
    И не дано ничтожной пыли
    Дышать божественным огнем.
      
    Едва усилием минутным
    Прервем на час волшебный сон
    И взором трепетным и смутным,
    Привстав, окинем небосклон,-
         
    И отягченною главою,
    Одним лучом ослеплены,
    Вновь упадаем не к покою,
    Но в утомительные сны.

    <1825>
      
     
    Бессонница

    Часов однообразный бой,
    Томительная ночи повесть!
    Язык для всех равно чужой
    И внятный каждому, как совесть!
      
    Кто без тоски внимал из нас,
    Среди всемирного молчанья,
    Глухие времени стенанья,
    Пророчески-прощальный глас?
      
    Нам мнится: мир осиротелый
    Неотразимый Рок настиг -
    И мы, в борьбе, природой целой
    Покинуты на нас самих.
      
    И наша жизнь стоит пред нами,
    Как призрак на краю земли,
    И с нашим веком и друзьями
    Бледнеет в сумрачной дали...
      
    И новое, младое племя
    Меж тем на солнце расцвело,
    А нас, друзья, и наше время
    Давно забвеньем занесло!
      
    Лишь изредка, обряд печальный
    Свершая в полуночный час,
    Металла голос погребальный
    Порой оплакивает нас!

    <1829>
      
      
    Последний катаклизм

    Когда пробьет последний час природы,
    Состав частей разрушится земных:
    Всё зримое опять покроют воды,
    И божий лик изобразится в них!

    <1829>
     
      
    * * *
       
    Не то, что мните вы, природа:
    Не слепок, не бездушный лик -
    В ней есть душа, в ней есть свобода,
    В ней есть любовь, в ней есть язык...
      
    . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . .
      
    Вы зрите лист и цвет на древе:
    Иль их садовник приклеил?
    Иль зреет плод в родимом чреве
    Игрою внешних, чуждых сил?..
      
    . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . .
      
    Они не видят и не слышат,
    Живут в сем мире, как впотьмах,
    Для них и солнцы, знать, не дышат,
    И жизни нет в морских волнах.
      
    Лучи к ним в душу не сходили,
    Весна в груди их не цвела,
    При них леса не говорили
    И ночь в звездах нема была!
      
    И языками неземными,
    Волнуя реки и леса,
    В ночи не совещалась с ними
    В беседе дружеской гроза!
      
    Не их вина: пойми, коль может,
    Органа жизнь глухонемой!
    Души его, ах! не встревожит
    И голос матери самой!..
      
    <1836>
      
       
    * * *
      
    Душа моя — Элизиум теней,
    Теней безмолвных, светлых и прекрасных,
    Ни помыслам годины буйной сей,
    Ни радостям, ни горю не причастных.
      
    Душа моя, Элизиум теней,
    Что общего меж жизнью и тобою!
    Меж вами, призраки минувших, лучших дней,
    И сей бесчувственной толпою?..
      
    <1836>
      
      
    * * *
      
    Когда в кругу убийственных забот
    Нам все мерзит — и жизнь, как камней груда,
    Лежит на нас,— вдруг, знает Бог откуда,
    Нам на душу отрадное дохнет,
       
    Минувшим нас обвеет и обнимет
    И страшный груз минутно приподнимет.
    Так иногда, осеннею порой,
    Когда поля уж пусты, рощи голы,
      
    Бледнее небо, пасмурнее долы,
    Вдруг ветр подует, теплый и сырой,
    Опавший лист погонит пред собою
    И душу нам обдаст как бы весною...

    22 сентября 1849
      
     
    Море и утёс

    И бунтует, и клокочет,
    Хлещет, свищет, и ревет,
    И до звезд допрянуть хочет,
    До незыблемых высот...
    Ад ли, адская ли сила
    Под клокочущим котлом
    Огнь геенский разложила -
    И пучину взворотила
    И поставила вверх дном?
    Волн неистовых прибоем
    Беспрерывно вал морской
    С ревом, свистом, визгом, воем
    Бьет в утес береговой,-
    Но, спокойный и надменный,
    Дурью волн не обуян,
    Неподвижный, неизменный,
    Мирозданью современный,
    Ты стоишь, наш великан!
    И, озлобленные боем,
    Как на приступ роковой,
    Снова волны лезут с воем
    На гранит громадный твой.
    Но, о камень неизменный
    Бурный натиск преломив,
    Вал отбрызнул сокрушенный,
    И клубится мутной пеной
    Обессиленный порыв...
    Стой же ты, утес могучий!
    Обожди лишь час-другой -
    Надоест волне гремучей
    Воевать с твоей пятой...
    Утомясь потехой злою,
    Присмиреет вновь она -
    И без вою, и без бою
    Под гигантскою пятою
    Вновь уляжется волна...
      
    1848
      
    * * *
       
    Святая ночь на небосклон взошла,
    И день отрадный, день любезный,
    Как золотой покров, она свила,
    Покров, накинутый над бездной.
      
    И, как виденье, внешний мир ушел...
    И человек, как сирота бездомный,
    Стоит теперь и немощен и гол,
    Лицом к лицу пред пропастию темной.
       
    На самого себя покинут он -
    Упразднен ум, и мысль осиротела -
    В душе своей, как в бездне, погружен,
    И нет извне опоры, ни предела...
      
    И чудится давно минувшим сном
    Ему теперь всё светлое, живое...
    И в чуждом, неразгаданном ночном
    Он узнает наследье родовое.
      
    Между 1848 и мартом 1850
      
      
    * * *
       
    Как над горячею золой
    Дымится свиток и сгорает
    И огнь сокрытый и глухой
    Слова и строки пожирает -

    Так грустно тлится жизнь моя
    И с каждым днем уходит дымом,
    Так постепенно гасну я
    В однообразье нестерпимом!..
      
    О небо, если бы хоть раз
    Сей пламень развился по воле -
    И, не томясь, не мучась доле,
    Я просиял бы - и погас!
      
    <1829>, начало 1830-х годов
     
      
    Одиночество
    (Из A.Ламартина)
      
    Как часто, бросив взор с утесистой вершины,
    Сажусь задумчивый в тени древес густой,
    И развиваются передо мной
    Разнообразные вечерние картины!
       
    Здесь пенится река, долины красота,
    И тщетно в мрачну даль за ней стремится око;
    Там дремлющая зыбь лазурного пруда
    Светлеет в тишине глубокой.

    По темной зелени дерев
    Зари последний луч еще приметно бродит,
    Луна медлительно с полуночи восходит
    На колеснице облаков,

    И с колокольни одинокой
    Разнесся благовест протяжный и глухой;
    Прохожий слушает,— и колокол далекий
    С последним шумом дня сливает голос свой.
      
    Прекрасен мир! Но восхищенью
    В иссохшем сердце места нет!..
    По чуждой мне земле скитаюсь сирой тенью,
    И мертвого согреть бессилен солнца свет.
       
    С холма на холм скользит мой взор унылый
    И гаснет медленно в ужасной пустоте;
    Но, ах, где встречу то, что б взор остановило?
    И счастья нет, при всей природы красоте!..
       
    И вы, мои поля, и рощи, и долины,
    Вы мертвы! И от вас дух жизни улетел!
    И что мне в вас теперь, бездушные картины!..
    Нет в мире одного — и мир весь опустел.
       
    Встает ли день, нощные ль сходят тени,—
    И мрак и свет противны мне...
    Моя судьба не знает изменений —
    И горесть вечная в душевной глубине!
      
    Но долго ль страннику томиться в заточенье.
    Когда на лучший мир покину дольный прах,
    Тот мир, где нет сирот, где вере исполненье,
    Где солнцы истинны в нетленных небесах?..
       
    Тогда, быть может, прояснится
    Надежд таинственных спасительный предмет,
    К чему душа и здесь еще стремится,
    И токмо там, в отчизне, обоймет...

    Как светло сонмы звезд пылают надо мною,
    Живые мысли Божества!
    Какая ночь сгустилась над землею,
    И как земля, в виду небес, мертва!..
       
    Встает гроза, и вихрь, и лист крутят пустынный!
    И мне, и мне, как мертвому листу,
    Пора из жизненной долины,—
    Умчите ж, бурные, умчите сироту!..
      
    Между 1820 и первой половиной марта 1822; <1823>
      
      
    В деревне

    Что за отчаянные крики,
    И гам, и трепетанье крыл?
    Кто этот гвалт безумно дикий
    Так неуместно возбудил?
      
    Ручных гусей и уток стая
    Вдруг одичала и летит.
    Летит - куда, сама не зная,
    И как шальная голосит.
       
    Какой внезапною тревогой
    Звучат все эти голоса!
    Не пес, а бес четвероногий,
    Бес, обернувшийся во пса,
      
    В порыве буйства, для забавы,
    Самоуверенный нахал,
    Смутил покой их величавый
    И их размыкал, разогнал!
      
    И словно сам он, вслед за ними,
    Для довершения обид,
    С своими нервами стальными,
    На воздух взвившись, полетит!
      
    Какой же смысл в движенье этом?
    Зачем вся эта трата сил?
    Зачем испуг таким полетом
    Гусей и уток окрылил?
       
    Да, тут есть цель! В ленивом стаде
    Замечен страшный был застой,
    И нужен стал, прогресса ради,
    Внезапный натиск роковой.
      
    И вот благое провиденье
    С цепи спустило сорванца,
    Чтоб крыл своих предназначенье
    Не позабыть им до конца.

    Так современных проявлений
    Смысл иногда и бестолков,-
    Но тот же современный гений
    Всегда их выяснить готов.

    Иной, ты скажешь, просто лает,
    А он свершает высший долг -
    Он, осмысляя, развивает
    Утиный и гусиный толк.
      
    16 августа 1869
     
      
    * * *
    Est in arundineis modulatio musica ripis*
        
    Певучесть есть в морских волнах,
    Гармония в стихийных спорах,
    И стройный мусикийский шорох
    Струится в зыбких камышах.
      
    Невозмутимый строй во всем,
    Созвучье полное в природе,-
    Лишь в нашей призрачной свободе
    Разлад мы с нею сознаем.
      
    Откуда, как разлад возник?
    И отчего же в общем хоре
    Душа не то поет, что море,
    И ропщет мыслящий тростник?
      
    * Есть музыкальная стройность
    в прибрежных тростниках (лат.)
    11 мая 1865

      
       
    * * *
       
    Когда дряхлеющие силы
    Нам начинают изменять
    И мы должны, как старожилы,
    Пришельцам новым место дать,-
       
    Спаси тогда нас, добрый гений,
    От малодушных укоризн,
    От клеветы, от озлоблений
    На изменяющую жизнь;
       
    От чувства затаенной злости
    На обновляющийся мир,
    Где новые садятся гости
    За уготованный им пир;
       
    От желчи горького сознанья,
    Что нас поток уж не несет
    И что другие есть призванья,
    Другие вызваны вперед;
      
    Ото всего, что тем задорней,
    Чем глубже крылось с давних пор,-
    И старческой любви позорней
    Сварливый старческий задор.
      
    Начало сентября 1866
      
      
    1856
      
    Стоим мы слепо пред Судьбою,
    Не нам сорвать с нее покров...
    Я не свое тебе открою,
    Но бред пророческий духов...
      
    Еще нам далеко до цели,
    Гроза ревет, гроза растет,-
    И вот - в железной колыбели,
    В громах родится Новый год...
     
    Черты его ужасно строги,
    Кровь на руках и на челе...
    Но не одни войны тревоги
    Принес он людям на земле.
      
    Не просто будет он воитель,
    Но исполнитель божьих кар,-
    Он совершит, как поздний мститель,
    Давно задуманный удар...
      
    Для битв он послан и расправы,
    С собой принес он два меча:
    Один - сражений меч кровавый,
    Другой - секиру палача.
      
    Но для кого?.. Одна ли выя,
    Народ ли целый обречен?..
    Слова неясны роковые,
    И смутен замогильный сон...
       
    31 декабря 1855
      
       
    * * *
      
    Природа - сфинкс. И тем она верней
    Своим искусом губит человека,
    Что, может статься, никакой от века
    Загадки нет и не было у ней.
      
    Август 1869
      
       
    * * *
      
    Брат, столько лет сопутствовавший мне,
    И ты ушел, куда мы все идем,
    И я теперь на голой вышине
    Стою один,- и пусто все кругом.
      
    И долго ли стоять тут одному?
    День, год-другой - и пусто будет там,
    Где я теперь, смотря в ночную тьму
    И - что со мной, не сознавая сам...
      
    Бесследно все - и так легко не быть!
    При мне иль без меня - что нужды в том?
    Все будет то ж - и вьюга так же выть,
    И тот же мрак, и та же степь кругом.
       
    Дни сочтены, утрат не перечесть,
    Живая жизнь давно уж позади,
    Передового нет, и я, как есть,
    На роковой стою очереди.
      
    11 декабря 1870
      
     
    * * *
      
    В часы, когда бывает
    Так тяжко на груди,
    И сердце изнывает,
    И тьма лишь впереди;
    Без сил и без движенья,
    Мы так удручены,
    Что даже утешенья
    Друзей нам не смешны,-
    Вдруг солнца луч приветный
    Войдет украдкой к нам
    И брызнет огнецветной
    Струею по стенам;
    И с тверди благосклонной,
    С лазуревых высот
    Вдруг воздух благовонный
    В окно на нас пахнет...
    Уроков и советов
    Они нам не несут,
    И от судьбы наветов
    Они нас не спасут.
    Но силу их мы чуем,
    Их слышим благодать,
    И меньше мы тоскуем,
    И легче нам дышать...
    Так мило-благодатна,
    Воздушна и светла,
    Душе моей стократно
    Любовь твоя была.
      
    <1858>
     
    [ИЗ МИКЕЛАНДЖЕЛО]
      
    Молчи, прошу, не смей меня будить.
    О, в этот век преступный и постыдный
    Не жить, не чувствовать - удел завидный...
    Отрадно спать, отрадней камнем быть.
      
    1855
      
      
    * * *
       
    От жизни той, что бушевала здесь,
    От крови той, что здесь рекой лилась,
    Что уцелело, что дошло до нас?
    Два-три кургана, видимых поднесь...
    Да два-три дуба выросли на них,
    Раскинувшись и широко и смело.
    Красуются, шумят,- и нет им дела,
    Чей прах, чью память роют корни их.
    Природа знать не знает о былом,
    Ей чужды наши призрачные годы,
    И перед ней мы смутно сознаем
    Себя самих - лишь грезою природы.
    Поочередно всех своих детей,
    Свершающих свой подвиг бесполезный,
    Она равно приветствует своей
    Всепоглощающей и миротворной бездной.
      
    17 августа 1871
      
      
    * * *
      
    Всесилен я и вместе слаб,
    Властитель я и вместе раб,
    Добро иль зло творю — о том не рассуждаю,
    Я много отдаю, но мало получаю,
    И в имя же свое собой повелеваю,
    И если бить хочу кого,
    То бью себя я самого.
      
    1810-е годы
      
      
    * * *
      
    Как птичка, раннею зарей
    Мир, пробудившись, встрепенулся...
    Ах, лишь одной главы моей
    Сон благодатный не коснулся!
    Хоть свежесть утренняя веет
    В моих всклокоченных власах,
    На мне, я чую, тяготеет
    Вчерашний зной, вчерашний прах!..
    О, как пронзительны и дики,
    Как ненавистны для меня
    Сей шум, движенье, говор, крики
    Младого, пламенного дня!..
    О, как лучи его багровы,
    Как жгут они мои глаза!..
    О ночь, ночь, где твои покровы,
    Твой тихий сумрак и роса!..
    Обломки старых поколений,
    Вы, пережившие свой век!
    Как ваших жалоб, ваших пеней
    Неправый праведен упрек!..
    Как грустно полусонной тенью,
    С изнеможением в кости,
    Навстречу солнцу и движенью
    За новым племенем брести!..
     
    <1836>
     
     
    * * *
     
    Веленью высшему покорны,
    У мысли стоя на часах,
    Не очень были мы задорны,
    Хоть и со штуцером в руках.
    Мы им владели неохотно,
    Грозили редко — и скорей
    Не арестантский, а почетный
    Держали караул при ней.
     
    27 октября 1870
     
     
    * * *
     
    Сижу задумчив и один,
    На потухающий камин
    Сквозь слез гляжу...
    С тоскою мыслю о былом
    И слов в унынии моем
    Не нахожу.
    Былое — было ли когда?
    Что ныне — будет ли всегда?..
    Оно пройдет —
    Пройдет оно, как всё прошло,
    И канет в темное жерло
    За годом год.
    За годом год, за веком век...
    Что ж негодует человек,
    Сей злак земной!..
    Он быстро, быстро вянет — так,
    Но с новым летом новый злак
    И лист иной.
    И снова будет всё, что есть,
    И снова розы будут цвесть,
    И терны тож...
    Но ты, мой бедный, бледный цвет,
    Тебе уж возрожденья нет,
    Не расцветешь!
    Ты сорван был моей рукой,
    С каким блаженством и тоской,
    То знает бог!..
    Останься ж на груди моей,
    Пока любви не замер в ней
    Последний вздох.
      
    <1836>
     
     
    Категория: Философская лирика | Добавил: jaffo (20.12.2010)
    Просмотров: 51990 | Комментарии: 1 | Теги: философская лирика, Тютчев | Рейтинг: 3.2/10
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]