Литературный поиск

Разделы сборника

  • О России   
  • О родной природе   
  • Призыв к молитве   
  • Исторические  
  • Эмигрантские  
  • Философская лирика   
  • Стихотворения о войне
  • Современные авторы  
  • Стихи из сети  
  • Литературоведение  
  • Литопрос

    Кого можно назвать по-настоящему русским по духу поэтом?
    Всего ответов: 5097

    Друзья сайта


  • Словарь варваризмов
  • Стихотворения о России
  • Православные сказки
  • Творчество ветеранов
  • Фонд славянской культуры
  • Другие ссылки
  • Ссылки


    Патриотические стихи

    Православие и Мир

    христианство, православие, культура, религия, литература, творчество

    РУССКОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ. Православие, самодержавие, народность

    Православие.Ru

    Остановите убийство!

    Rambler's Top100

    Яндекс.Метрика


    Пятница, 28.07.2017, 14:04
    Приветствую Вас, Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Русская дубрава
    патриотическая поэзия

    Тематические разделы

    Титульная страница » Сборник патриотической поэзии » Исторические

    Толстой А. Н.


    * * *

    1
    «Государь ты наш батюшка,
    Государь Петр Алексеевич,
    Что ты изволишь в котле варить?»
    — «Кашицу, матушка, кашицу,
    Кашицу, сударыня, кашицу!»

    2
    «Государь ты наш батюшка,
    Государь Петр Алексеевич,
    А где ты изволил крупы достать?»
    — «За морем, матушка, за морем,
    За морем, сударыня, за морем!»

    3
    «Государь ты наш батюшка,
    Государь Петр Алексеевич,
    Нешто своей крупы не было?»
    — «Сорная, матушка, сорная,
    Сорная, сударыня, сорная!»

    4
    «Государь ты наш батюшка,
    Государь Петр Алексеевич,
    А чем ты изволишь мешать ее?»
    — «Палкою, матушка, палкою,
    Палкою, сударыня, палкою!»

    5
    «Государь ты наш батюшка,
    Государь Петр Алексеевич,
    А ведь каша-то выйдет крутенька?
    — «Крутенька, матушка, крутенька,
    Крутенька, сударыня, крутенька!»

    6
    «Государь ты наш батюшка,
    Государь Петр Алексеевич,
    А ведь каша-то выйдет солона?»
    — «Солона, матушка, солона,
    Солона, сударыня, солона!«

    7
    «Государь ты наш батюшка,
    Государь Петр Алексеевич,
    А кто ж будет ее расхлебывать?»
    — «Детушки, матушка, детушки,
    Детушки, сударыня, детушки!»


    * * *
    Двух станов не боец, но только гость случайный,
    За правду я бы рад поднять мой добрый меч,
    Но спор с обоими - досель мой жребий тайный,
    И к клятве ни один не мог меня привлечь;
    Союза полного не будет между нами -
    Не купленный никем, под чье б ни стал я знамя,
    Пристрастной ревности друзей не в силах снесть,
    Я знамени врага отстаивал бы честь!


    Ушкуйник
    Одолела сила-удаль меня, молодца,
    Не чужая, своя удаль богатырская!
    А и в сердце тая удаль-то не вместится,
    А и сердце-то от удали разорвется!

    Пойду к батюшке на удаль горько плакаться,
    Пойду к матушке на силу в ноги кланяться:
    Отпустите свое детище дроченое,
    Новгородским-то порядкам неученое,

    Отпустите поиграти игры детские:
    Те ль обозы бить низовые, купецкие,
    Багрить на море кораблики урманские,
    Да на Волге жечь остроги басурманские!


    Князь Михайло Репнин
    Без отдыха пирует с дружиной удалой
    Иван Васильич Грозный под матушкой-Москвой.

    Ковшами золотыми столов блистает ряд,
    Разгульные за ними опричники сидят.

    С вечерни льются вины на царские ковры,
    Поют ему с полночи лихие гусляры,

    Поют потехи брани, дела былых времен,
    И взятие Казани, и Астрахани плен.

    Но голос прежней славы царя не веселит,
    Подать себе личину он кравчему велит:

    «Да здравствуют тиуны, опричники мои!
    Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи!

    Себе личину, други, пусть каждый изберет,
    Я первый открываю веселый хоровод.

    За мной, мои тиуны, опричники мои!
    Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи!»

    И все подъяли кубки. Не поднял лишь один;
    Один не поднял кубка, Михайло князь Репнин.

    «О царь! Забыл ты бога, свой сан ты, царь, забыл
    Опричниной на горе престол свой окружил!

    Рассыпь державным словом детей бесовских рать!
    Тебе ли, властелину, здесь в машкаре плясать!»

    Но царь, нахмуря брови: «В уме ты, знать, ослаб,
    Или хмелен не в меру? Молчи, строптивый раб!

    Не возражай ни слова и машкару надень —
    Или клянусь, что прожил ты свой последний день!»

    Тут встал и поднял кубок Репнин, правдивый князь:
    «Опричнина да сгинет!— он рек, перекрестясь.—

    Да здравствует вовеки наш православный царь!
    Да правит человеки, как правил ими встарь!

    Да презрит, как измену, бесстыдной лести глас!
    Личины ж не надену я в мой последний час!»

    Он молвил и ногами личину растоптал;
    Из рук его на землю звенящий кубок пал...

    «Умри же, дерзновенный!» — царь вскрикнул, разъярясь,
    И пал, жезлом пронзенный, Репнин, правдивый князь.

    И вновь подъяты кубки, ковши опять звучат,
    За длинными столами опричники шумят,

    И смех их раздается, и пир опять кипит,
    Но звон ковшей и кубков царя не веселит:

    «Убил, убил напрасно я верного слугу,
    Вкушать веселье ныне я боле не могу!»

    Напрасно льются вины на царские ковры,
    Поют царю напрасно лихие гусляры,

    Поют потехи брани, дела былых времен,
    И взятие Казани, и Астрахани плен.


    Колодники
    Спускается солнце за степи,
    Вдали золотится ковыль,-
    Колодников звонкие цепи
    Взметают дорожную пыль.

    Идут они с бритыми лбами,
    Шагают вперед тяжело,
    Угрюмые сдвинули брови,
    На сердце раздумье легло.

    Идут с ними длинные тени,
    Две клячи телегу везут,
    Лениво сгибая колени,
    Конвойные с ними идут.

    "Что, братцы, затянемте песню,
    Забудем лихую беду!
    Уж, видно, такая невзгода
    Написана нам на роду!"

    И вот повели, затянули,
    Поют, заливаясь, они
    Про Волги широкой раздолье,
    Про даром минувшие дни,

    Поют про свободные степи,
    Про дикую волю поют,
    День меркнет все боле,- а цепи
    Дорогу метут да метут...


    * * *
    Ты почто, злая кручинушка,
    Не вконец извела меня, бедную,
    Разорвала лишь душу надвое?
    Не сойтися утру с вечером,
    Не ужиться двум добрым молодцам;
    Из-за меня они ссорятся,
    А и оба меня корят, бранят;
    Уж как станет меня брат корить:
    «Ты почто пошла за боярина?
    Напросилась в родню неровную?
    Отщепенница, переметчица,
    От своей родни отступница!»
    — «Государь ты мой, милый братец мой,
    Я в родню к ним не напрашивалась,
    И ты сам меня уговаривал,
    Снаряжал меня, выдавал меня!»
    Уж как станет меня муж корить:
    «Из какого ты роду-племени?
    Еще много ли за тобой приданого?
    Еще чем меня опоила ты,
    Приговорщица, приворотница,
    Меня с нашими разлучница?»
    — «Государь ты мой, господин ты мой,
    Я тебя не приворачивала,
    И ты взял меня вольной волею,
    А приданого за мной не много есть,
    И всего-то сердце покорное,
    Голова тебе, сударь, поклонная!»
    Перекинулся хмель через реченьку,
    С одного дуба на другой на дуб,
    И качается меж обоими,
    Над быстрой водой зеленеючи,
    Злой кручинушки не знаючи,
    Оба дерева обнимаючи.


    Алеша Попович

    Кто веслом так ловко правит
    Через аир и купырь?
    Это тот Попович славный,
    Тот Алеша-богатырь!

    За плечами видны гусли,
    А в ногах червленый щит,
    Супротив его царевна
    Полоненная сидит.

    Под себя поджала ножки,
    Летник свой подобрала
    И считает робко взмахи
    Богатырского весла.

    «Ты почто меня, Алеша,
    В лодку песней заманил?
    У меня жених есть дома,
    Ты ж, похитчик, мне не мил!»

    Но, смеясь, Попович молвит:
    «Не похитчик я тебе!
    Ты взошла своею волей,
    Покорись своей судьбе!

    Ты не первая попалась
    В лодку, девица, мою:
    Знаменитым птицеловом
    Я слыву в моем краю!

    Без силков и без приманок
    Я не раз меж камышей
    Голубых очеретянок
    Песней лавливал моей!

    Но в плену, кого поймаю,
    Без нужды я не морю;
    Покорися же, царевна,
    Сдайся мне, богатырю!»

    Но она к нему: «Алеша,
    Тесно в лодке нам вдвоем,
    Тяжела ей будет ноша,
    Вместе ко дну мы пойдем!»

    Он же к ней: «Смотри, царевна,
    Видишь там, где тот откос,
    Как на солнце быстро блещут
    Стаи легкие стрекоз?

    На лозу когда бы сели,
    Не погнули бы лозы;
    Ты же в лодке не тяжеле
    Легкокрылой стрекозы».

    И душистый гнет он аир,
    И, скользя очеретом,
    Стебли длинные купавок
    Рвет сверкающим веслом.

    Много певников нарядных
    В лодку с берега глядит,
    Но Поповичу царевна,
    Озираясь, говорит:

    «Птицелов ты беспощадный,
    Иль тебе меня не жаль?
    Отпусти меня на волю,
    Лодку к берегу причаль!»

    Он же, в берег упираясь
    И осокою шурша,
    Повторяет только: «Сдайся,
    Сдайся, девица-душа!

    Я люблю тебя, царевна,
    Я хочу тебя добыть!
    Вольной волей иль неволей
    Ты должна меня любить!»

    Он весло свое бросает,
    Гусли звонкие берет —
    Дивным пением дрожащий
    Огласился очерет.

    Звуки льются, звуки тают...
    То не ветер ли во ржи?
    Не крылами ль задевают
    Медный колокол стрижи?

    Иль в тени журчат дубравной
    Однозвучные ключи?
    Иль ковшей то звон заздравный?
    Иль мечи бьют о мечи?

    Пламя ль блещет? Дождь ли льется?
    Буря ль встала, пыль крутя?
    Конь ли по полю несется?
    Мать ли пестует дитя?

    Или то воспоминанье,
    Отголосок давних лет?
    Или счастья обещанье?
    Или смерти то привет?

    Песню кто уразумеет?
    Кто поймет ее слова?
    Но от звуков сердце млеет
    И кружится голова.

    Их услыша, присмирели
    Пташек резвые четы,
    На тростник стрекозы сели,
    Преклонилися цветы:

    Погремок, пестрец и шильник,
    И болотная заря
    К лодке с берега нагнулись
    Слушать песнь богатыря.

    Так с царевной по теченью
    Он уносится меж трав,
    И она внимает пенью,
    Руку белую подняв.

    Что внезапно в ней свершилось?
    Тоскованье ль улеглось?
    Сокровенное ль открылось?
    Невозможное ль сбылось?

    Любит он иль лицемерит —
    Для нее то все равно,
    Этим звукам сердце верит
    И дрожит, побеждено.

    И со всех сторон их лодку
    Обняла речная тишь,
    И куда ни обернешься, —
    Только небо да камыш...

    Словно давние печали
    Разошлися как туман,
    Словно все преграды пали
    Или были лишь обман!

    Взором любящим невольно
    В лик его она впилась,
    Ей и радостно и больно,
    Слезы капают из глаз.


    Ругевит
    1
    Над древними подъемляся дубами,
    Он остров наш от недругов стерег;
    В войну и мир равно честимый нами,
    Он зорко вкруг глядел семью главами,
    Наш Ругевит, непобедимый бог.

    2
    Курился дым ему от благовоний,
    Его алтарь был зеленью обвит,
    И много раз на кучах вражьих броней
    У ног своих закланных видел доней
    Наш грозный бог, наш славный Ругевит.

    3
    В годину бурь, крушенья избегая,
    Шли корабли под сень его меча;
    Он для своих защита был святая,
    И ласточек доверчивая стая
    В его брадах гнездилась, щебеча.

    4
    И мнили мы: «Жрецы твердят недаром,
    Что если враг попрет его порог,
    Он оживет, и вспыхнет взор пожаром,
    И семь мечей подымет в гневе яром
    Наш Ругевит, наш оскорбленный бог».

    Так мнили мы, — но роковая сила
    Уж обрекла нас участи иной;
    Мы помним день: заря едва всходила,
    Нежданные к нам близились ветрила,
    Могучий враг на Ругу шел войной.

    5
    То русского шел правнук Мономаха,
    Владимир шел в главе своих дружин,
    На ругичан он первый шел без страха,
    Король Владимир, правнук Мономаха,
    Варягов князь и доней властелин.

    7
    Мы помним бой, где мы не устояли,
    Где Яромир Владимиром разбит;
    Мы помним день, где наши боги пали,
    И затрещал под звоном вражьей стали,
    И рухнулся на землю Ругевит.

    8
    Четырнадцать волов, привычных к плугу,
    Дубовый вес стащить едва могли;
    Рога склонив, дымяся от натугу,
    Под свист бичей они его по лугу
    При громких криках доней волокли.

    9
    И, на него взошед, с крестом в деснице,
    Держась за свой вонзенный в бога меч,
    Епископ Свен, как вождь на колеснице,
    Так от ворот разрушенной божницы
    До волн морских себя заставил влечь.

    10
    И к берегу, рыдая, все бежали,
    Мужи и старцы, женщины с детьми;
    Был вой кругом. В неслыханной печали:
    «Встань, Ругевит! — мы вслед ему кричали, —
    Воспрянь, наш бог, и доней разгроми!»

    11
    Но он не встал. Где, об утес громадный
    Дробясь, кипит и пенится прибой,
    Он с крутизны низвергнут беспощадно;
    Всплеснув, валы его схватили жадно
    И унесли, крутя перед собой.

    12
    Так поплыл прочь от нашего он края
    И отомстить врагам своим не мог.
    Дивились мы, друг друга вопрошая:
    «Где ж мощь его? Где власть его святая?
    Наш Ругевит ужели был не бог?»

    13
    И, пробудясь от первого испугу,
    Мы не нашли былой к нему любви
    И разошлись в раздумии по лугу,
    Сказав: «Плыви, в беде не спасший Ругу,
    Дубовый бог! Плыви себе, плыви!»


    Три побоища
    1
    Ярились под Киевом волны Днепра,
    За тучами тучи летели,
    Гроза бушевала всю ночь до утра —
    Княгиня вскочила с постели.

    2
    Вскочила княгиня в испуге от сна,
    Волос не заплетши, умылась,
    Пришла к Изяславу, от страха бледна:
    «Мне, княже, недоброе снилось!

    3
    Мне снилось: от берега норской земли,
    Где плещут варяжские волны,
    На саксов готовятся плыть корабли,
    Варяжскими гриднями полны.

    4
    То сват наш Гаральд собирается плыть —
    Храни его Бог от напасти.
    Мне виделось: воронов черная нить
    Уселася с криком на снасти.

    5
    И бабища будто на камне сидит,
    Считает суда и смеется:
    «Плывите, плывите! — она говорит. —
    Домой ни одно не вернется!

    6
    Гаральда-варяга в Британии ждет
    Саксонец-Гаральд, его тезка;
    Червонного меду он вам поднесет
    И спать вас уложит он жестко!»

    7
    И дале мне снилось: у берега там,
    У норской у пристани главной,
    Сидит, волоса раскидав по плечам,
    Золовка сидит Ярославна.

    8
    Глядит, как уходят в туман паруса
    С Гаральдовой силою ратной,
    И плачет, и рвет на себе волоса,
    И кличет Гаральда обратно...

    9
    Проснулася я — и доселе вдали
    Всё карканье воронов внемлю;
    Прошу тебя, княже, скорее пошли
    Проведать в ту норскую землю!»

    10
    И только княгиня домолвила речь,
    Невестка их, Гида, вбежала;
    Жемчужная бармица падает с плеч,
    Забыла надеть покрывало.

    11
    «Князь-батюшка-деверь, испугана я,
    Когда бы беды не случилось!
    Княгиня-невестушка, лебедь моя,
    Мне ночесь недоброе снилось!

    12
    Мне снилось: от берега франкской земли,
    Где плещут нормандские волны,
    На саксов готовятся плыть корабли,
    Нормандии рыцарей полны.

    13
    То князь их Вильгельм собирается плыть,
    Я будто слова его внемлю, —
    Он хочет отца моего погубить,
    Присвоить себе его землю!

    14
    И бабища злая бодрит его рать,
    И молвит: — Я воронов стаю
    Прикликаю саксов заутра клевать,
    И ветру я вам намахаю!»

    15
    И пологом стала махать на суда,
    На каждом ветрило надулось,
    И двинулась всех кораблей череда —
    И тут я в испуге проснулась...»

    16
    И только лишь Гида домолвила речь,
    Бежит, запыхаяся, гридин:
    «Бери, государь, поскорее свой меч,
    Нам ворог под Киевом виден!

    17
    На вышке я там, за рекою, стоял,
    Стоял на слуху я, на страже,
    Я многие тысячи их насчитал —
    То половцы близятся, княже!»

    18
    На бой Изяслав созывает сынов,
    Он братьев скликает на сечу,
    Он трубит к дружине, ему не до снов —
    Он к половцам едет навстречу...

    19
    По синему морю клубится туман,
    Всю даль облака застилают,
    Из разных слетаются вороны стран,
    Друг друга, кружась, вопрошают:

    20
    «Откуда летишь ты? Поведай-ка нам!»
    — «Лечу я от города Йорка!
    На битву обоих Гаральдов я там
    Смотрел из поднебесья зорко:

    21
    Был целою выше варяг головой,
    Чернела как туча кольчуга,
    Свистел его в саксах топор боевой,
    Как в листьях осенняя вьюга;

    22
    Копнами валил он тела на тела,
    Кровь до моря с поя струилась,
    Пока, провизжав, не примчалась стрела
    И в горло ему не вонзилась.

    23
    Упал он, почуя предсмертную тьму,
    Упал он, как пьяный на брашно;
    Хотел я спуститься на темя ему,
    Но очи глядели так страшно!

    24
    И долго над местом кружился я тем,
    И поздней дождался я ночи,
    И сел я варягу Гаральду на шлем
    И выклевал грозные очи!»

    25
    По синему морю клубится туман,
    Слетается воронов боле:
    «Откуда летишь ты?» — «Я, кровию пьян,
    Лечу от Гастингского поля!

    26
    Не стало у саксов вчера короля,
    Лежит меж своих он, убитый,
    Пирует норманн, его землю деля,
    И мы пировали там сыто.

    27
    Победно от Йорка шла сакская рать,
    Теперь они смирны и тихи,
    И труп их Гаральда не могут сыскать
    Меж трупов бродящие мнихи;

    28
    Но сметил я место, где наземь он пал
    И, битва когда отшумела,
    И месяц как щит над побоищем встал,
    Я сел на Гаральдово тело.

    29
    Нелвижные были черты хороши,
    Нахмурены гордые брови,
    Любуясь на них, я до жадной души
    Напился Гаральдовой крови!»

    30
    По синему морю клубится туман,
    Всю даль облака застилают,
    Из разных слетаются вороны стран,
    Друг друга, кружась, вопрошают:

    31
    «Откуда летишь ты?» — «Из русской земли!
    Я был на пиру в Заднепровье;
    Там все Изяслава полки полегли,
    Всё поле упитано кровью.

    32
    С рассветом на половцев князь Изяслав
    Там выехал, грозен и злобен,
    Свой меч двоеручный высоко подъяв,
    Святому Георгью подобен;

    33
    Но к ночи, руками за гриву держась,
    Конем увлекаемый с бою,
    Уж по полю мчался израненный князь,
    С закинутой навзничь главою;

    34
    И, каркая, долго летел я над ним
    И ждал, чтоб он наземь свалился,
    Но был он, должно быть, судьбою храним
    Иль богу, скача, помолился;

    35
    Упал лишь над самым Днепром он с коня,
    В ладью рыбаки его взяли,
    А я полетел, неудачу кляня,
    Туда, где другие лежали!»

    36
    Поют во Софийском соборе попы,
    По князе идет панихида,
    Рыдает княгиня средь плача толпы,
    Рыдает Гаральдовна Гида,

    37
    И с ними другого Гаральда вдова
    Рыдает, стеня, Ярославна,
    Рыдает: «О, горе! зачем я жива,
    Коль сгинул Гаральд мой державный!»

    38
    И Гида рыдает: «О, горе! убит
    Отец мой, норманном сраженный!
    В плену его веси, и взяты на щит
    Саксонские девы и жены!»

    39
    Княгиня рыдает: «О князь Изяслав!
    В неравном посечен ты споре!
    Победы обычной в бою не стяжав,
    Погиб ты, о, горе, о, горе!»

    40
    Печерские иноки, выстроясь в ряд,
    Протяжно поют: «Аллилуйя!»
    А братья княжие друг друга корят,
    И жадные вороны с кровель глядят,
    Усобицу близкую чуя...


    История Государства Российского от Гостомысла до Тимашева
    Вся земля наша велика и
    обильна, а наряда в ней нет.
    Нестор, Летопись, стр.8


    1
    Послушайте, ребята,
    Что вам расскажет дед.
    Земля наша богата,
    Порядка в ней лишь нет.

    2
    А эту правду, детки,
    За тысячу уж лет
    Смекнули наши предки:
    Порядка-де, вишь, нет.

    3
    И стали все под стягом,
    И молвят: «Как нам быть?
    Давай пошлем к варягам:
    Пускай придут княжить.

    4
    Ведь немцы тороваты,
    Им ведом мрак и свет,
    Земля ж у нас богата,
    Порядка в ней лишь нет».

    5
    Посланцы скорым шагом
    Отправились туда
    И говорят варягам:
    «Придите, господа!

    6
    Мы вам отсыплем злата,
    Что киевских конфет;
    Земля у нас богата,
    Порядка в ней лишь нет».

    7
    Варягам стало жутко,
    Но думают: «Что ж тут?
    Попытка ведь не шутка —
    Пойдем, коли зовут!»

    8
    И вот пришли три брата,
    Варяги средних лет,
    Глядят — земля богата,
    Порядка ж вовсе нет.

    9
    «Ну, — думают, — команда!
    Здесь ногу сломит черт,
    Es ist ja eine Schande,
    Wir m?ussen wieder fort».[1]

    10
    Но братец старший Рюрик
    «Постой, — сказал другим, —
    Fortgeh'n w?ar ungeb?urlich,
    Vielleicht ist's nicht so schlimm.[2]

    11
    Хоть вшивая команда,
    Почти одна лишь шваль;
    Wir bringen's schon zustande,
    Versuchen wir einmal».[3]

    12
    И стал княжить он сильно,
    Княжил семнадцать лет,
    Земля была обильна,
    Порядка ж нет как нет!

    13
    За ним княжил князь Игорь,
    А правил им Олег,
    Das war ein gro, Ber Krieger[4]
    И умный человек.

    14
    Потом княжила Ольга,
    А после Святослав;
    So ging die Reihenfolge[5]
    Языческих держав.

    15
    Когда ж вступил Владимир
    На свой отцовский трон,
    Da endigte f?ur immer
    Die alte Religion.[6]

    16
    Он вдруг сказал народу:
    «Ведь наши боги дрянь,
    Пойдем креститься в воду!»
    И сделал нам Иордань.

    17
    «Перун уж очень гадок!
    Когда его спихнем,
    Увидите, порядок
    Какой мы заведем!»

    18
    Послал он за попами
    В Афины и Царьград,
    Попы пришли толпами,
    Крестятся и кадят,

    19
    Поют себе умильно
    И полнят свой кисет;
    Земля, как есть, обильна,
    Порядка только нет.

    20
    Умре Владимир с горя,
    Порядка не создав.
    За ним княжить стал вскоре
    Великий Ярослав.

    21
    Оно, пожалуй, с этим
    Порядок бы и был,
    Но из любви он к детям
    Всю землю разделил.

    22
    Плоха была услуга,
    А дети, видя то,
    Давай тузить друг друга:
    Кто как и чем во что!

    23
    Узнали то татары:
    «Ну, — думают, — не трусь!»
    Надели шаровары,
    Приехали на Русь.

    24

    «От вашего, мол, спора
    Земля пошла вверх дном,
    Постойте ж, мы вам скоро
    Порядок заведем».

    25
    Кричат: «Давайте дани!»
    (Хоть вон святых неси.)
    Тут много всякой дряни
    Настало на Руси.

    26
    Что день, то брат на брата
    В орду несет извет;
    Земля, кажись, богата —
    Порядка ж вовсе нет.

    27
    Иван явился Третий;
    Он говорит: «Шалишь!
    Уж мы теперь не дети!»
    Послал татарам шиш.

    28
    И вот земля свободна
    От всяких зол и бед
    И очень хлебородна,
    А всё ж порядка нет.

    29
    Настал Иван Четвертый,
    Он Третьему был внук;
    Калач на царстве тертый
    И многих жен супруг.

    30
    Иван Васильич Грозный
    Ему был имярек
    За то, что был серьезный,
    Солидный человек.

    31
    Приемыми не сладок,
    Но разумом не хром;
    Такой завел порядок,
    Хоть покати шаром!

    32
    Жить можно бы беспечно
    При этаком царе;
    Но ах! — ничто не вечно —
    И царь Иван умре!

    33
    За ним царить стал Федор,
    Отцу живой контраст;
    Был разумом не бодор,
    Трезвонить лишь горазд.

    34
    Борис же, царский шурин,
    Не в шутку был умен,
    Брюнет, лицом недурен,
    И сел на царский трон.

    35
    При нем пошло все гладко,
    Не стало прежних зол,
    Чуть-чуть было порядка
    В земле он не завел.

    36
    К несчастью, самозванец,
    Откуда ни возьмись,
    Такой задал нам танец,
    Что умер царь Борис.

    37
    И, на Бориса место
    Взобравшись, сей нахал
    От радости с невестой
    Ногами заболтал.

    38
    Хоть был он парень бравый
    И даже не дурак,
    Но под его державой
    Стал бунтовать поляк.

    39
    А то нам не по сердцу;
    И вот однажды в ночь
    Мы задали им перцу
    И всех прогнали прочь.

    40
    Взошел на трон Василий,
    Но вскоре всей землей
    Его мы попросили,
    Чтоб он сошел долой.

    41
    Вернулися поляки,
    Казаков привели;
    Пошел сумбур и драки:
    Поляки и казаки,

    42
    Казаки и поляки
    Нас паки бьют и паки;
    Мы ж без царя как раки
    Горюем на мели.

    43
    Прямые были страсти —
    Порядка ж ни на грош.
    Известно, что без власти
    Далёко не уйдешь.

    44
    Чтоб трон поправить царский
    И вновь царя избрать,
    Тут Минин и Пожарский
    Скорей собрали рать.

    45
    И выгнала их сила
    Поляков снова вон,
    Земля же Михаила
    Взвела на русский трон.

    46
    Свершилося то летом;
    Но был ли уговор —
    История об этом
    Молчит до этих пор.

    47
    Варшава нам и Вильна
    Прислали свой привет;
    Земля была обильна —
    Порядка ж нет как нет.

    48
    Сев Алексей на царство,
    Тогда роди Петра.
    Пришла для государства
    Тут новая пора.

    49
    Царь Петр любил порядок,
    Почти как царь Иван,
    И так же был не сладок,
    Порой бывал и пьян.

    50
    Он молвил: «Мне вас жалко,
    Вы сгинете вконец;
    Но у меня есть палка,
    И я вам всем отец!

    51
    Не далее как к святкам
    Я вам порядок дам!»
    И тотчас за порядком
    Уехал в Амстердам.

    52
    Вернувшися оттуда,
    Он гладко нас обрил,
    А к святкам, так что чудо,
    В голландцев нарядил.

    53
    Но это, впрочем, в шутку,
    Петра я не виню:
    Больному дать желудку
    Полезно ревеню.

    54
    Хотя силён уж очень
    Был, может быть, прием;
    А всё ж довольно прочен
    Порядок стал при нем.

    55
    Но сон объял могильный
    Петра во цвете лет,
    Глядишь, земля обильна,
    Порядка ж снова нет.

    56
    Тут кротко или строго
    Царило много лиц,
    Царей не слишком много,
    А более цариц.

    57
    Бирон царил при Анне;
    Он сущий был жандарм,
    Сидели мы как в ванне
    При нем, das Gott erbarm![7]

    58
    Веселая царица
    Была Елисавет:
    Поет и веселится,
    Порядка только нет.

    59
    Какая ж тут причина
    И где же корень зла,
    Сама Екатерина
    Постигнуть не могла.

    60
    «Madame, при вас на диво
    Порядок расцветет, —
    Писали ей учтиво
    Вольтер и Дидерот, —

    61
    Лишь надобно народу,
    Которому вы мать,
    Скорее дать свободу,
    Скорей свободу дать».

    62
    «Messieurs, — им возразила
    Она, — vous me comblez»[8], —
    И тотчас прикрепила
    Украинцев к земле.

    63
    За ней царить стал Павел,
    Мальтийский кавалер,
    Но не совсем он правил
    На рыцарский манер.

    64
    Царь Александр Первый
    Настал ему взамен,
    В нем слабы были нервы,
    Но был он джентльмен.

    65
    Когда на нас в азарте
    Стотысячную рать
    Надвинул Бонапарте,
    Он начал отступать.

    66
    Казалося, ну, ниже
    Нельзя сидеть в дыре,
    Ан глядь: уж мы в Париже,
    С Louis le D'esir'e.[9]

    67
    В то время очень сильно
    Расцвел России цвет,
    Земля была обильна,
    Порядка ж нет как нет.

    68
    Последнее сказанье
    Я б написал мое,
    Но чаю наказанье,
    Боюсь monsieur Velliot.[10]

    69
    Ходить бывает склизко
    По камешкам иным,
    Итак, о том, что близко,
    Мы лучше умолчим.

    70
    Оставим лучше троны,
    К министрам перейдем.
    Но что я слышу? стоны,
    И крики, и содом!

    71
    Что вижу я! Лишь в сказках
    Мы зрим такой наряд;
    На маленьких салазках
    Министры все катят.

    72
    С горы со криком громким
    In corpore11, сполна,
    Скользя, свои к потомкам
    Уносят имена.

    73
    Се Норов, се Путятин,
    Се Панин, се Метлин,
    Се Брок, а се Замятин,
    Се Корф, се Головнин.

    74
    Их много, очень много,
    Припомнить всех нельзя,
    И вниз одной дорогой
    Летят они, скользя.

    75
    Я грешен: летописный
    Я позабыл свой слог;
    Картине живописной
    Противостать не мог.

    76
    Лиризм, на всё способный,
    Знать, у меня в крови;
    О Нестор преподобный,
    Меня ты вдохнови.

    77
    Поуспокой мне совесть,
    Мое усердье зря,
    И дай мою мне повесть
    Окончить не хитря.

    78
    Итак, начавши снова,
    Столбец кончаю свой
    От рождества Христова
    В год шестьдесят восьмой.

    79
    Увидя, что всё хуже
    Идут у нас дела,
    Зело изрядна мужа
    Господь нам ниспосла.

    80
    На утешенье наше
    Нам, аки свет зари,
    Свой лик яви Тимашев —
    Порядок водвори.

    81
    Что аз же многогрешный
    На бренных сих листах
    Не дописах поспешно
    Или переписах,

    82
    То, спереди и сзади
    Читая во все дни,
    Исправи правды ради,
    Писанья ж не кляни.

    83
    Составил от былинок
    Рассказ немудрый сей
    Худый смиренный инок,
    Раб божий Алексей.

    [1] Ведь это позор — мы должны убраться прочь (нем.).
    [2] Уйти как-то неприлично, может быть, и обойдемся (нем.).
    [3] Это нам под силу, давайте-ка попробуем (нем.).
    [4] Это был великий воин (нем.).
    [5] Такова была последовательность (нем.).
    [6] Тогда пришел конец старой религии (нем.).
    [7] Боже упаси нас от такого! (нем.).
    [8] Господа, вы слишком добры ко мне (франц.).
    [9] Людовик Желанный (франц.).
    [10] Мосье Вельо (франц.).
    [11]В полном составе (лат.).




    Источник: http://www.stihi-rus.ru/1/Tolstoy/
    Категория: Исторические | Добавил: DrOtto (07.11.2009)
    Просмотров: 1864 | Комментарии: 4 | Рейтинг: 1.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]