Литературный поиск

Разделы сборника

  • О России   
  • О родной природе   
  • Призыв к молитве   
  • Исторические  
  • Эмигрантские  
  • Философская лирика   
  • Стихотворения о войне
  • Современные авторы  
  • Стихи из сети  
  • Литературоведение  
  • Литопрос

    Кого можно назвать по-настоящему русским по духу поэтом?
    Всего ответов: 5142

    Друзья сайта


  • Словарь варваризмов
  • Стихотворения о России
  • Православные сказки
  • Творчество ветеранов
  • Фонд славянской культуры
  • Другие ссылки
  • Ссылки


    Патриотические стихи

    Православие и Мир

    христианство, православие, культура, религия, литература, творчество

    РУССКОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ. Православие, самодержавие, народность

    Православие.Ru

    Остановите убийство!

    Rambler's Top100

    Яндекс.Метрика


    Четверг, 23.11.2017, 16:01
    Приветствую Вас, Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Русская дубрава
    патриотическая поэзия

    Тематические разделы

    Титульная страница » Сборник патриотической поэзии » Стихотворения о войне

    Твардовский А. Т.

    Я убит подо Ржевом
    Я убит подо Ржевом,
    В безымянном болоте,
    В пятой роте,
    На левом,
    При жестоком налете.

    Я не слышал разрыва
    И не видел той вспышки, -
    Точно в пропасть с обрыва -
    И ни дна, ни покрышки.

    И во всем этом мире
    До конца его дней -
    Ни петлички,
    Ни лычки
    С гимнастерки моей.

    Я - где корни слепые
    Ищут корма во тьме;
    Я - где с облаком пыли
    Ходит рожь на холме.

    Я - где крик петушиный
    На заре по росе;
    Я - где ваши машины
    Воздух рвут на шоссе.

    Где - травинку к травинке -
    Речка травы прядет,
    Там, куда на поминки
    Даже мать не придет.

    Летом горького года
    Я убит. Для меня -
    Ни известий, ни сводок
    После этого дня.

    Подсчитайте, живые,
    Сколько сроку назад
    Был на фронте впервые
    Назван вдруг Сталинград.

    Фронт горел, не стихая,
    Как на теле рубец.
    Я убит и не знаю -
    Наш ли Ржев наконец?

    Удержались ли наши
    Там, на Среднем Дону?
    Этот месяц был страшен.
    Было все на кону.

    Неужели до осени
    Был за н и м уже Дон
    И хотя бы колесами
    К Волге вырвался о н?

    Нет, неправда! Задачи
    Той не выиграл враг.
    Нет же, нет! А иначе,
    Даже мертвому, - как?

    И у мертвых, безгласных,
    Есть отрада одна:
    Мы за родину пали,
    Но она -
    Спасена.

    Наши очи померкли,
    Пламень сердца погас.
    На земле на проверке
    Выкликают не нас.

    Мы - что кочка, что камень,
    Даже глуше, темней.
    Наша вечная память -
    Кто завидует ей?

    Нашим прахом по праву
    Овладел чернозем.
    Наша вечная слава -
    Невеселый резон.

    Нам свои боевые
    Не носить ордена.
    Вам все это, живые.
    Нам - отрада одна,

    Что недаром боролись
    Мы за родину-мать.
    Пусть не слышен наш голос,
    Вы должны его знать.

    Вы должны были, братья,
    Устоять как стена,
    Ибо мертвых проклятье -
    Эта кара страшна.

    Это горькое право
    Нам навеки дано,
    И за нами оно -
    Это горькое право.

    Летом, в сорок втором,
    Я зарыт без могилы.
    Всем, что было потом,
    Смерть меня обделила.

    Всем, что, может, давно
    Всем привычно и ясно.
    Но да будет оно
    С нашей верой согласно.

    Братья, может быть, вы
    И не Дон потеряли
    И в тылу у Москвы
    За нее умирали.

    И в заволжской дали
    Спешно рыли окопы,
    И с боями дошли
    До предела Европы.

    Нам достаточно знать,
    Что была несомненно
    Там последняя пядь
    На дороге военной, -

    Та последняя пядь,
    Что уж если оставить,
    То шагнувшую вспять
    Ногу некуда ставить...

    И врага обратили
    Вы на запад, назад.
    Может быть, побратимы.
    И Смоленск уже взят?

    И врага вы громите
    На ином рубеже,
    Может быть, вы к границе
    Подступили уже?

    Может быть... Да исполнится
    Слово клятвы святой:
    Ведь Берлин, если помните,
    Назван был под Москвой.

    Братья, ныне поправшие
    Крепость вражьей земли,
    Если б мертвые, павшие
    Хоть бы плакать могли!

    Если б залпы победные
    Нас, немых и глухих,
    Нас, что вечности преданы,
    Воскрешали на миг.

    О, товарищи верные,
    Лишь тогда б на войне
    Ваше счастье безмерное
    Вы постигли вполне!

    В нем, том счастье, бесспорная
    Наша кровная часть,
    Наша, смертью оборванная,
    Вера, ненависть, страсть.

    Наше все! Не слукавили
    Мы в суровой борьбе,
    Все отдав, не оставили
    Ничего при себе.

    Все на вас перечислено
    Навсегда, не на срок.
    И живым не в упрек
    Этот голос наш мыслимый.

    Ибо в этой войне
    Мы различья не знали:
    Те, что живы, что пали, -
    Были мы наравне.

    И никто перед нами
    Из живых не в долгу,
    Кто из рук наших знамя
    Подхватил на бегу,

    Чтоб за дело святое,
    За советскую власть
    Так же, может быть, точно
    Шагом дальше упасть.

    Я убит подо Ржевом,
    Тот - еще под Москвой...
    Где-то, воины, где вы,
    Кто остался живой?!

    В городах миллионных,
    В селах, дома - в семье?
    В боевых гарнизонах
    На не нашей земле?

    Ах, своя ли, чужая,
    Вся в цветах иль в снегу...

    Я вам жить завещаю -
    Что я больше могу?

    Завещаю в той жизни
    Вам счастливыми быть
    И родимой отчизне
    С честью дальше служить.

    Горевать - горделиво,
    Не клонясь головой.
    Ликовать - не хвастливо
    В час победы самой.

    И беречь ее свято,
    Братья, - счастье свое, -
    В память воина-брата,
    Что погиб за нее.
    1945-1946



    * * * 
    Позарастали
    Стежки-дорожки,
    Где разбегались
    Мы от бомбежки.

    Позарастали
    Мохом-травою
    Окопы наши
    Перед Москвою.

    Водою черной
    Полны землянки,
    Где мы сушили
    В тот год портянки.

    Своей и вражьей
    Полито кровью,
    В тылу далеко
    Ты, Подмосковье.

    В тылу далеко...
    А ныне, ныне —
    Места иные,
    Бои иные.

    Не те, пожалуй,
    И люди даже,
    Но вера — та же,
    Но клятва — та же.

    Прямой ли, кружной,
    Дорогой честной,
    Дорогой трудной
    Дойдем до места.

    Дойдем, всей грудью
    Вздохнем глубоко:
    — Россия, братцы,
    В тылу далеко...
    1943


    У славной могилы
    Нам памятна каждая пядь
    И каждая наша примета
    Земли, где пришлось отступать
    В пыли сорок первого лета.

    Но эта опушка борка
    Особою памятью свята:
    Мы здесь командира полка
    В бою хоронили когда-то.

    Мы здесь для героя отца,
    Меняясь по-двое, спешили
    Готовый окопчик бойца
    Устроить поглубже, пошире.

    В бою — как в бою. Под огнем
    Копали, лопатой саперной
    В песке рассекая с трудом
    Сосновые желтые корни.

    И в желтой могиле на дне
    Мы хвои зеленой постлали,
    Чтоб спал он, как спят на войне
    В лесу на коротком привале.

    Прости, оставайся, родной!..
    И целых и долгих два года
    Под этой смоленской сосной
    Своих ожидал ты с восхода.

    И ты не посетуй на нас,
    Что мы твоей славной могиле
    И в этот, и в радостный час
    Не много минут посвятили.

    Торжествен, но краток и строг
    Салют наш и воинский рапорт.
    Тогда мы ушли на восток,
    Теперь мы уходим на запад.

    Над этой могилой скорбя,
    Склоняем мы с гордостью знамя:
    Тогда оставляли тебя,
    А нынче, родимый, ты с нами.
    1943


    * * * 
    Я знаю, никакой моей вины
    В том, что другие не пришли с войны,
    В то, что они - кто старше, кто моложе -
    Остались там, и не о том же речь,
    Что я их мог, но не сумел сберечь,-
    Речь не о том, но все же, все же, все же...


    * * * 
    В пилотке мальчик босоногий
    С худым заплечным узелком
    Привал устроил на дороге,
    Чтоб закусить сухим пайком.

    Горбушка хлеба, две картошки -
    Всему суровый вес и счет.
    И, как большой, с ладони крошки
    С великой бережностью - в рот.

    Стремглав попутные машины
    Проносят пыльные борта.
    Глядит, задумался мужчина.
    - Сынок, должно быть сирота?

    И на лице, в глазах, похоже,-
    Досады давнишняя тень.
    Любой и каждый все про то же,
    И как им спрашивать не лень.

    В лицо тебе серьезно глядя,
    Еще он медлит рот открыть.
    - Ну, сирота.- И тотчас:- Дядя,
    Ты лучше дал бы докурить.
    1943

    В Смоленске
     
      I

    Два только года — или двести
    Жестоких нищих лет прошло,
    Но то, что есть на этом месте,—
    Ни город это, ни село.

    Пустырь угрюмый и безводный,
    Где у развалин ветер злой
    В глаза швыряется холодной
    Кирпичной пылью и золой;

    Где в бывшем центре иль в предместье
    Одна в ночи немолчна песнь:
    Гремит, бубнит, скребет по жести
    Войной оборванная жесть.

    И на проспекте иль проселке,
    Что меж руин пролег, кривой,
    Ручные беженцев двуколки
    Гремят по древней мостовой.

    Дымок из форточки подвала,
    Тропа к колодцу в Чертов ров...
    Два только года. Жизнь с начала —
    С огня, с воды, с охапки дров.

      II

    Какой-то немец в этом доме
    Сушил над печкою носки,
    Трубу железную в проломе
    Стены устроив мастерски.

    Уютом дельным жизнь-времянку
    Он оснастил, как только мог:
    Где гвоздь, где ящик, где жестянку
    Служить заставив некий срок.

    И в разоренном доме этом
    Определившись на постой,
    Он жил в тепле, и спал раздетым,
    И мылся летнею водой...

    Пускай не он сгубил мой город,
    Другой, что вместе убежал,—
    Мне жалко воздуха, которым
    Он год иль месяц здесь дышал.

    Мне жаль тепла, угла и крова,
    Дневного света жаль в дому,
    Всего, что, может быть, здорово
    Иль было радостно ему.

    Мне каждой жаль тропы и стежки,
    Где проходил он по земле,
    Заката, что при нем в окошке
    Играл вот так же на стекле.

    Мне жалко запаха лесного
    Дровец, наколотых в снегу,
    Всего, чего я вспомнить снова,
    Не вспомнив немца, не могу.

    Всего, что сердцу с детства свято,
    Что сердцу грезилось светло
    И что отныне, без возврата,
    Утратой на сердце легло.
    1943


    За Вязьмой
    По старой дороге на запад, за Вязьмой,
    В кустах по оборкам смоленских лощин,
    Вы видели, сколько там наших машин,
    Что осенью той, в отступленье, завязли?

    Иная торчит, запрокинувшись косо,
    В поломанном, втоптанном в грязь лозняке,
    Как будто бы пить подползала к реке -
    И не доползла. И долго в тоске,
    Во тьме, под огнем буксовали колеса.

    И мученик этой дороги - шофер,
    Которому все нипочем по профессии,
    Лопату свою доставал и топор,
    Капот поднимал, проверяя мотор,
    Топтался в болотном отчаянном месиве.

    Погиб ли он там, по пути на восток,
    Покинув трехтонку свою без оглядки,
    В зятья ли пристал к подходящей солдатке,
    Иль фронт перешел и в свой полк на порог
    Явился, представился в полном порядке,
    И нынче по этому ездит шоссе
    Шофер, как шофер, неприметный, как все,
    Угревший свое неизменное место,-
    Про то неизвестно...
    1943

       
    * * * 
    Зачем рассказывать о том
    Солдату на войне,
    Какой был сад, какой был дом
    В родимой стороне?
    Зачем? Иные говорят,
    Что нынче, за войной,
    Он позабыл давно, солдат,
    Семью и дом родной;
    Он ко всему давно привык,
    Войною научен,
    Он и тому, что он в живых,
    Не верит нипочем.
    Не знает он, иной боец,
    Второй и третий год:
    Женатый он или вдовец,
    И писем зря не ждет...
    Так о солдате говорят.
    И сам порой он врет:
    Мол, для чего смотреть назад,
    Когда идешь вперед?
    Зачем рассказывать о том,
    Зачем бередить нас,
    Какой был сад, какой был дом.
    Зачем?
    Затем как раз,
    Что человеку на войне,
    Как будто назло ей,
    Тот дом и сад вдвойне, втройне
    Дороже и милей.
    И чем бездомней на земле
    Солдата тяжкий быт,
    Тем крепче память о семье
    И доме он хранит.
    Забудь отца, забудь он мать,
    Жену свою, детей,
    Ему тогда и воевать
    И умирать трудней.
    Живем, не по миру идем,
    Есть что хранить, любить.
    Есть, где-то есть иль был наш дом,
    А нет — так должен быть!
    1943

       
    Земляку
    Нет, ты не думал,- дело молодое,-
    Покуда не уехал на войну,
    Какое это счастье дорогое -
    Иметь свою родную сторону.

    Иметь, любить и помнить угол милый,
    Где есть деревья, что отец садил,
    Где есть, быть может, прадедов могилы,
    Хотя б ты к ним ни разу не ходил;

    Хотя б и вовсе там бывал не часто,
    Зато больней почувствовал потом,
    Какое это горькое несчастье -
    Вдруг потерять тот самый край и дом,

    Где мальчиком ты день встречал когда-то,
    Почуяв солнце заспанной щекой,
    Где на крыльце одною нянчил брата
    И в камушки играл другой рукой.

    Где мастерил ему с упорством детским
    Вертушки, пушки, мельницы, мечи...
    И там теперь сидит солдат немецкий,
    И для него огонь горит в печи.

    И что ему, бродяге полумира,
    В твоем родном, единственном угле?
    Он для него - не первая квартира
    На пройденной поруганной земле.

    Он гость недолгий, нет ему расчета
    Щадить что-либо, все - как трын-трава:
    По окнам прострочит из пулемета,
    Отцовский садик срубит на дрова...

    Он опоганит, осквернит, отравит
    На долгий срок заветные места.
    И даже труп свой мерзкий здесь оставит -
    В земле, что для тебя священна и чиста.

    Что ж, не тоскуй и не жалей, дружище,
    Что отчий край лежит не на пути,
    Что на свое родное пепелище
    Тебе другой дорогою идти.

    Где б ни был ты в огне передних линий -
    На Севере иль где-нибудь в Крыму,
    В Смоленщине иль здесь, на Украине,-
    Идешь ты нынче к дому своему.

    Идешь с людьми в строю необозримом,-
    У каждого своя родная сторона,
    У каждого свой дом, свой сад, свой брат любимый,
    А родина у всех у нас одна...
    1942


    * * * 
    Когда пройдешь путем колонн
    В жару, и в дождь, и в снег,
    Тогда поймешь,
    Как сладок сон,
    Как радостен ночлег.

    Когда путем войны пройдешь,
    Еще поймешь порой,
    Как хлеб хорош
    И как хорош
    Глоток воды сырой.

    Когда пройдешь таким путем
    Не день, не два, солдат,
    Еще поймешь,
    Как дорог дом,
    Как отчий угол свят.

    Когда - науку всех наук -
    В бою постигнешь бой,-
    Еще поймешь,
    Как дорог друг,
    Как дорог каждый свой -

    И про отвагу, долг и честь
    Не будешь зря твердить.
    Они в тебе,
    Какой ты есть,
    Каким лишь можешь быть.

    Таким, с которым, коль дружить
    И дружбы не терять,
    Как говорится,
    Можно жить
    И можно умирать.
    1943


    Награда
    Два года покоя не зная
    И тайной по-бабьи томясь,
    Она берегла это знамя,
    Советскую прятала власть.

    Скрывала его одиноко,
    Закутав отрезком холста,
    В тревоге от срока до срока
    Меняя места.

    И в день, как опять задрожала
    Земля от пальбы у села,
    Тот сверток она из пожара
    Спасла.

    И полк под спасенное знамя
    Весь новый, с иголочки, встал.
    И с орденом "Красное Знамя"
    Поздравил ее генерал.

    Смутилась до крайности баба,
    Увидев такие дела.
    - Мне телочку дали хотя бы,
    И то б я довольна была...
    1943


    Песенка
    Не спеши, невеста,
    Замуж за бойца:
    Нынче неизвестна
    Доля молодца.

    То ли он героем
    В дом придет родной,
    То ли не напишет
    Строчки ни одной.

    Да и где ты будешь
    Ждать его тот срок,
    Если немец дома
    Грянет на порог?

    Не спеши, невеста,
    Замуж за бойца.
    Это все начало,
    Погоди конца.

    Пусть по нем не плачет
    Бедная жена,
    Служба боевая
    Без того трудна.

    Лучше пусть невеста
    Вспомнит про него,
    А бойцу не надо
    Больше ничего.
    1942


    Немые
    Я слышу это не впервые,
    В краю, потоптанном войной,
    Привычно молвится: немые,—
    И клички нету им иной.

    Старуха бродит нелюдимо
    У обгорелых черных стен.
    — Немые дом сожгли, родимый,
    Немые дочь угнали в плен.

    Соседи мать в саду обмыли,
    У гроба сбилися в кружок.
    — Не плачь, сынок, а то немые
    Придут опять. Молчи, сынок...

    Голодный люд на пепелище
    Варит немолотую рожь.
    И ни угла к зиме, ни пищи...
    — Немые, дед?— Немые, кто ж!

    Немые, темные, чужие,
    В пределы чуждой им земли
    Они учить людей России
    Глаголям виселиц пришли.

    Пришли и ног не утирали.
    Входя в любой, на выбор, дом.
    В дому, не спрашивая, брали,
    Платили пулей и кнутом.

    К столу кидались, как цепные,
    Спешили есть, давясь едой,
    Со свету нелюди. Немые,—
    И клички нету им иной.

    Немые. В том коротком слове
    Живей, чем в сотнях слов иных,
    И гнев, и суд, что всех суровей,
    И счет великих мук людских.

    И, немоты лишившись грозной,
    Немые перед тем судом
    Заговорят. Но будет поздно:
    По праву мы их не поймем...
    1943


    Отец и сын
    Быть может, все несчастье
    От почты полевой:
    Его считали мертвым,
    А он пришел живой.

    Живой, покрытый славой,
    Порадуйся, семья!
    Глядит - кругом чужие.
    - А где жена моя?

    - Она ждала так долго,
    Так велика война.
    С твоим бывалым другом
    Сошлась твоя жена.

    - Так где он? С ним по-свойски
    Поговорить бы мне.
    Но люди отвечают:
    - Погибнул на войне.

    Жена второго горя
    Не вынесла. Она
    Лежит в больнице. Память
    Ее темным-темна.

    И словно у солдата
    Уже не стало сил.
    Он шопотом чуть слышно:
    - А дочь моя?- спросил.

    И люди не посмели,
    Солгав, беде помочь:
    - Зимой за партой в школе
    Убита бомбой дочь.

    О, лучше б ты не ездил,
    Солдат, с войны домой!
    Но он еще собрался
    Спросить:- А мальчик мой?

    - Твой сын живой, здоровый,
    Он ждал тебя один.
    И обнялись, как братья,
    Отец и мальчик-сын.

    Как братья боевые,
    Как горькие друзья.
    - Не плачь,- кричит мальчишка,
    Не смей,- тебе нельзя!

    А сам припал головкой
    К отцовскому плечу.
    - Возьми меня с собою,
    Я жить с тобой хочу.

    - Возьму, возьму, мой мальчик,
    Уедешь ты со мной
    На фронт, где я воюю,
    В наш полк, в наш дом родной.
    1943


    Ночлег
    Разулся, ноги просушил,
    Согрелся на ночлеге,
    И человеку дом тот мил,
    Неведомый вовеки.

    Дом у Днепра иль за Днепром,
    Своим натопленный двором,—
    Ни мой, ни твой, ничейный,
    Пропахший обувью сырой,
    Солдатским потом, да махрой,
    Да смазкою ружейной.

    И, покидая угол тот,
    Солдат, жилец бездомный,
    О нем, бывает, и вздохнет,
    И жизнь пройдет, а вспомнит!
    1944


    * * * 
    Перед войной, как будто в знак беды,
    Чтоб легче не была, явившись в новости,
    Морозами неслыханной суровости
    Пожгло и уничтожило сады.

    И тяжко было сердцу удрученному
    Средь буйной видеть зелени иной
    Торчащие по-зимнему, по-черному
    Деревья, что не ожили весной.

    Под их корой, как у бревна отхлупшею,
    Виднелся мертвенный коричневый нагар.
    И повсеместно избранные, лучшие
    Постиг деревья гибельный удар...

    Прошли года. Деревья умерщвленные
    С нежданной силой ожили опять,
    Живые ветки выдали, зеленые...

    Прошла война. А ты все плачешь, мать.
    1945


    * * * 
    Есть имена и есть такие даты,-
    Они нетленной сущности полны.
    Мы в буднях перед ними виноваты,-
    Не замолить по праздникам вины.
    И славословья музыкою громкой
    Не заглушить их памяти святой.
    И в наших будут жить они потомках,
    Что, может, нас оставят за чертой. 
    1966





    Источник: http://www.litera.ru/
    Категория: Стихотворения о войне | Добавил: DrOtto (12.04.2010)
    Просмотров: 76439 | Теги: стихотворения о великой отечественн, твардовский, стихи о войне | Рейтинг: 3.0/47
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]