Литературный поиск

Разделы сборника

  • О России   
  • О родной природе   
  • Призыв к молитве   
  • Исторические  
  • Эмигрантские  
  • Философская лирика   
  • Стихотворения о войне
  • Современные авторы  
  • Стихи из сети  
  • Литературоведение  
  • Литопрос

    Кого можно назвать по-настоящему русским по духу поэтом?
    Всего ответов: 5097

    Друзья сайта


  • Словарь варваризмов
  • Стихотворения о России
  • Православные сказки
  • Творчество ветеранов
  • Фонд славянской культуры
  • Другие ссылки
  • Ссылки


    Патриотические стихи

    Православие и Мир

    христианство, православие, культура, религия, литература, творчество

    РУССКОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ. Православие, самодержавие, народность

    Православие.Ru

    Остановите убийство!

    Rambler's Top100

    Яндекс.Метрика


    Пятница, 28.07.2017, 14:01
    Приветствую Вас, Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Русская дубрава
    патриотическая поэзия

    Тематические разделы

    Титульная страница » Сборник патриотической поэзии » Философская лирика

    Гумилёв Н.С. Философские размышления
    Здесь представлена философская лирика Николая Степановича Гумилёва - русского поэта и критика Серебряного века, основателяя акмеизма, - стихи о жизни, о трудностях, о сомнениях и непростом пути к вечности.

    Н.С. Гумилёв родился 3 (15) апреля 1886 в Кронштадте, жил в Санкт-Петербурге, в Тифлисе, Париже, участвовал в экспедициях в Африку, в качестве добровольца ушёл на фронт в Первую Мировую войну.
    В 1921 Николай Гумилев был обвинен в причастности к заговору против советской власти и расстрелян.


    * * *

    Нет, ничего не изменилось
    В природе бедной и простой,
    Все только дивно озарилось
    Невыразимой красотой.

    Такой и явится, наверно,
    Людская немощная плоть,
    Когда ее из тьмы безмерной
    В час судный воззовет Господь.

    Знай, друг мой гордый, друг мой нежный,
    С тобою, лишь с тобой одной,
    Рыжеволосой, белоснежной
    Я стал на миг самим собой.

    Ты улыбнулась, дорогая,
    И ты не поняла сама,
    Как ты сияешь, и какая
    Вокруг тебя сгустилась тьма.
     
     
    Думы

    Зачем они ко мне собрались, думы,
    Как воры ночью в тихий мрак предместий?
    Как коршуны, зловещи и угрюмы,
    Зачем жестокой требовали мести?

    Ушла надежда, и мечты бежали,
    Глаза мои открылись от волненья,
    И я читал на призрачной скрижали
    Свои слова, дела и помышленья.

    За то, что я спокойными очами
    Смотрел на уплывающих к победам,
    За то, что я горячими губами
    Касался губ, которым грех неведом,

    За то, что эти руки, эти пальцы
    Не знали плуга, были слишком тонки,
    За то, что песни, вечные скитальцы,
    Томили только, горестны и звонки,

    За все теперь настало время мести.
    Обманный, нежный храм слепцы разрушат,
    И думы, воры в тишине предместий,
    Как нищего во тьме, меня задушат.

    <Октябрь 1906>, Париж


    Завещанье

    Очарован соблазнами жизни,
    Не хочу я растаять во мгле,
    Не хочу я вернуться к отчизне,
    К усыпляющей мертвой земле.

    Пусть высоко на розовой влаге
    Вечереющих гроных озер
    Молодые и строгие маги
    Кипарисовый сложат костер.

    И покорно, склоняясь, положат
    На него мой закутанный труп,
    Чтоб смотрел я с последнего ложа
    С затаенной усмешкою губ.

    И когда заревое чуть тронет
    Темным золотом мраморный мол,
    Пусть задумчивый факел уронит
    Благовонье пылающих смол.

    И свирель тишину опечалит,
    И серебряный гонг заревет
    И час, когда задрожат и отчалит
    Огневеющий траурный плот.

    Словно демон в лесу волхвований,
    Снова вспыхнет мое бытие,
    От мучительных красных лобзаний
    Зашевелится тело мое.

    И пока к пустоте или раю
    Необорный не бросит меня,
    Я еще один раз отпылаю
    Упоительной жизнью огня.
     

    * * *

    Иногда я бываю печален,
    Я забытый, покинутый бог,
    Созидающий, в груде развалин
    Старых храмов, грядущий чертог.

    Трудно храмы воздвигнуть из пепла,
    И бескровные шепчут уста,
    Не навек ли сгорела, ослепла
    Вековая, Святая Мечта.

    И тогда надо мною, неясно,
    Где-то там в высоте голубой,
    Чей-то голос порывисто-страстный
    Говорит о борьбе мировой.

    "Брат усталый и бледный, трудися!
    Принеси себя в жертву земле,
    Если хочешь, чтоб горные выси
    Загорелись в полуночной мгле.

    Если хочешь ты яркие дали
    Развернуть пред больными людьми,
    Дни безмолвной и жгучей печали
    В свое мощное сердце возьми.

    Жертвой будь голубой, предрассветной...
    В темных безднах беззвучно сгори...
    ...И ты будешь Звездою Обетной,
    Возвещающей близость зари".

    <Осень 1905>
     

    Крест

    Так долго лгала мне за картою карта,
    Что я уж не мог опьяниться вином.
    Холодные звезды тревожного марта
    Бледнели одна за другой за окном.

    В холодном безумье, в тревожном азарте
    Я чувствовал, будто игра эта - сон.
    "Весь банк,- закричал,- покрываю я в карте!"
    И карта убита, и я побежден.

    Я вышел на воздух. Рассветные тени
    Бродили так нежно по нежным снегам.
    Не помню я сам, как я пал на колени,
    Мой крест золотой прижимая к губам.

    "Стать вольным и чистым, как звездное небо,
    Твой посох принять, о, Сестра Нищета,
    Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба,
    Людей заклиная святыней креста!"

    Мгновенье... и в зале веселой и шумной
    Все стихли и встали испуганно с мест,
    Когда я вошел, воспаленный, безумный,
    И молча на карту поставил мой крест.

    <Июнь 1906>
     

    Жираф
     
    Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
    И руки особенно тонки, колени обняв.
    Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
    Изысканный бродит жираф.

    Ему грациозная стройность и нега дана,
    И шкуру его украшает волшебный узор,
    С которым равняться осмелится только луна,
    Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

    Вдали он подобен цветным парусам корабля,
    И бег его плавен, как радостный птичий полет.
    Я знаю, что много чудесного видит земля,
    Когда на закате он прячется в мраморный грот.

    Я знаю веселые сказки таинственных стран
    Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
    Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
    Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.

    И как я тебе расскажу про тропический сад,
    Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
    Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад
    Изысканный бродит жираф.

    <Сентябрь 1907>, Париж
     

    Память
     
    Только змеи сбрасывают кожи,
    Чтоб душа старела и росла.
    Мы, увы, со змеями не схожи,
    Мы меняем души, не тела.

    Память, ты рукою великанши
    Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
    Ты расскажешь мне о тех, что раньше
    В этом теле жили до меня.

    Самый первый: некрасив и тонок,
    Полюбивший только сумрак рощ,
    Лист опавший, колдовской ребенок,
    Словом останавливавший дождь.

    Дерево да рыжая собака -
    Вот кого он взял себе в друзья,
    Память, память, ты не сыщешь знака,
    Не уверишь мир, что то был я.

    И второй... Любил он ветер с юга,
    В каждом шуме слышал звоны лир,
    Говорил, что жизнь - его подруга,
    Коврик под его ногами - мир.

    Он совсем не нравится мне, это
    Он хотел стать богом и царем,
    Он повесил вывеску поэта
    Над дверьми в мой молчаливый дом.

    Я люблю избранника свободы,
    Мореплавателя и стрелка,
    Ах, ему так звонко пели воды
    И завидовали облака.

    Высока была его палатка,
    Мулы были резвы и сильны,
    Как вино, впивал он воздух сладкий
    Белому неведомой страны.

    Память, ты слабее год от году,
    Тот ли это или кто другой
    Променял веселую свободу
    На священный долгожданный бой.

    Знал он муки голода и жажды,
    Сон тревожный, бесконечный путь,
    Но святой Георгий тронул дважды
    Пулею не тронутую грудь.

    Я - угрюмый и упрямый зодчий
    Храма, восстающего во мгле,
    Я возревновал о славе Отчей,
    Как на небесах, и на земле.

    Сердце будет пламенем палимо
    Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
    Стены Нового Иерусалима
    На полях моей родной страны.

    И тогда повеет ветер странный -
    И прольется с неба страшный свет,
    Это Млечный Путь расцвел нежданно
    Садом ослепительных планет.

    Предо мной предстанет, мне неведом,
    Путник, скрыв лицо; но все пойму,
    Видя льва, стремящегося следом,
    И орла, летящего к нему.

    Крикну я... но разве кто поможет,
    Чтоб моя душа не умерла?
    Только змеи сбрасывают кожи,
    Мы меняем души, не тела.

    <Апрель 1921>
     

    Мои читатели

    Старый бродяга в Аддис-Абебе,
    Покоривший многие племена,
    Прислал ко мне черного копьеносца
    С приветом, составленным из моих стихов.
    Лейтенант, водивший канонерки
    Под огнем неприятельских батарей,
    Целую ночь над южным морем
    Читал мне на память мои стихи.
    Человек, среди толпы народа
    Застреливший императорского посла,
    Подошел пожать мне руку,
    Поблагодарить за мои стихи.

    Много их, сильных, злых и веселых,
    Убивавших слонов и людей,
    Умиравших от жажды в пустыне,
    Замерзавших на кромке вечного льда,
    Верных нашей планете,
    Сильной, веселой и злой,
    Возят мои книги в седельной сумке,
    Читают их в пальмовой роще,
    Забывают на тонущем корабле.

    Я не оскорбляю их неврастенией,
    Не унижаю душевною теплотой,
    Не надоедаю многозначительными намеками
    На содержимое выеденного яйца,
    Но когда вокруг свищут пули,
    Когда волны ломают борта,
    Я учу их, как не бояться,
    Не бояться и делать, что надо.

    И когда женщина с прекрасным лицом,
    Единственно дорогим во вселенной,
    Скажет: "Я не люблю вас",
    Я учу их, как улыбнуться,
    И уйти, и не возвращаться больше.
    А когда придет их последний час,
    Ровный, красный туман застелет взоры,
    Я научу их сразу припомнить
    Всю жестокую, милую жизнь,
    Всю родную, странную землю
    И, представ перед ликом Бога
    С простыми и мудрыми словами,
    Ждать спокойно Его суда.

    <1920>
     

    Рассвет

    Змей взглянул, и огненные звенья
    Потянулись, медленно бледнея,
    Но горели яркие каменья
    На груди властительного Змея.

    Как он дивно светел, дивно страшен!
    Но Павлин и строг и непонятен,
    Золотистый хвост его украшен
    Тысячею многоцветных пятен.

    Молчаливо ждали у преддверья;
    Только ангел шевельнул крылами,
    И посыпались из рая перья
    Легкими сквозными облаками.

    Сколько их насыпалось, белея,
    Словно снег над неокрепшей нивой!
    И погасли изумруды Змея
    И Павлина веерное диво.

    Что нам в бледном утреннем обмане?
    И Павлин, и Змей - чужие людям.
    Вот они растаяли в тумане,
    И мы больше видеть их не будем.

    Мы дрожим, как маленькие дети,
    Нас пугают времени налеты,
    Мы пойдем молиться на рассвете
    В ласковые мраморные гроты.

    <1907>
     

    У камина
     
    Наплывала тень... Догорал камин,
    Руки на груди, он стоял один,

    Неподвижный взор устремляя вдаль,
    Горько говоря про свою печаль:

    "Я пробрался в глубь неизвестных стран,
    Восемьдесят дней шел мой караван;

    Цепи грозных гор, лес, а иногда
    Странные вдали чьи-то города,

    И не раз из них в тишине ночной
    В лагерь долетал непонятный вой.

    Мы рубили лес, мы копали рвы,
    Вечерами к нам подходили львы.

    Но трусливых душ не было меж нас,
    Мы стреляли в них, целясь между глаз.

    Древний я отрыл храм из-под песка,
    Именем моим названа река.

    И в стране озер пять больших племен
    Слушались меня, чтили мой закон.

    Но теперь я слаб, как во власти сна,
    И больна душа, тягостно больна;

    Я узнал, узнал, что такое страх,
    Погребенный здесь, в четырех стенах;

    Даже блеск ружья, даже плеск волны
    Эту цепь порвать ныне не вольны..."

    И, тая в глазах злое торжество,
    Женщина в углу слушала его.

    <1911>
     

    Принцесса
     
    В темных покрывалах летней ночи
    Заблудилась юная принцесса.
    Плачущей нашел ее рабочий,
    Что работал в самой чаще леса.

    Он отвел ее в свою избушку,
    Угостил лепешкой с горьким салом,
    Подложил под голову подушку
    И закутал ноги одеялом.

    Сам заснул в углу далеком сладко,
    Стала тихо тишиной виденья,
    Пламенем мелькающим лампадка
    Освещала только часть строенья.

    Неужели это только тряпки,
    Жалкие, ненужные отбросы,
    Кроличьи засушенные лапки,
    Брошенные на пол папиросы?

    Почему же ей ее томленье
    Кажется мучительно знакомо,
    И ей шепчут грязные поленья,
    Что она теперь лишь вправду дома?

    ...Ранним утром заспанный рабочий
    Проводил принцессу до опушки,
    Но не раз потом в глухие ночи
    Проливались слезы об избушке.

    <Ноябрь 1907>, Париж


    За гробом
     
    Под землей есть тайная пещера,
    Там стоят высокие гробницы,
    Огненные грезы Люцифера,
    Там блуждают стройные блудницы.

    Ты умрешь бесславно иль со славой,
    Но придет и властно глянет в очи
    Смерть, старик угрюмый и костлявый,
    Нудный и медлительный рабочий.

    Понесет тебя по коридорам,
    Понесет от башни и до башни.
    Со стеклянным, выпученным взором,
    Ты поймешь, что это сон всегдашний.

    И когда, упав в твою гробницу,
    Ты загрезишь о небесном храме,
    Ты увидишь пред собой блудницу
    С острыми жемчужными зубами.

    Сладко будет ей к тебе приникнуть,
    Целовать со злобой бесконечной.
    Ты не сможешь двинуться и крикнуть...
    Это все. И это будет вечно.

    <Сентябрь 1907>, Париж
     

    Выбор
     
    Созидающий башню сорвется,
    Будет страшен стремительный лет,
    И на дне мирового колодца
    Он безумье свое проклянет.

    Разрушающий будет раздавлен,
    Опрокинут обломками плит,
    И, Всевидящим Богом оставлен,
    Он о муке своей возопит.

    А ушедший в ночные пещеры
    Или к заводям тихой реки
    Повстречает свирепой пантеры
    Наводящие ужас зрачки.

    Не спасешься от доли кровавой,
    Что земным предназначила твердь.
    Но молчи: несравненное право -
    Самому выбирать свою смерть.

    <Осень 1906>
     
    К другим стихотворениям автора:
    Категория: Философская лирика | Добавил: jaffo (09.02.2011)
    Просмотров: 7234 | Комментарии: 2 | Теги: гумилёв, философская лирика, Николай Гумилев | Рейтинг: 4.3/3
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]