Литературный поиск

Разделы сборника

  • О России   
  • О родной природе   
  • Призыв к молитве   
  • Исторические  
  • Эмигрантские  
  • Философская лирика   
  • Стихотворения о войне
  • Современные авторы  
  • Стихи из сети  
  • Литературоведение  
  • Литопрос

    Кого можно назвать по-настоящему русским по духу поэтом?
    Всего ответов: 5097

    Друзья сайта


  • Словарь варваризмов
  • Стихотворения о России
  • Православные сказки
  • Творчество ветеранов
  • Фонд славянской культуры
  • Другие ссылки
  • Ссылки


    Патриотические стихи

    Православие и Мир

    христианство, православие, культура, религия, литература, творчество

    РУССКОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ. Православие, самодержавие, народность

    Православие.Ru

    Остановите убийство!

    Rambler's Top100

    Яндекс.Метрика


    Пятница, 28.07.2017, 13:59
    Приветствую Вас, Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Русская дубрава
    патриотическая поэзия

    Тематические разделы

    Титульная страница » Сборник патриотической поэзии » Стихотворения о войне

    Гумилёв Н.С. Стихи о войне
    Здесь представлены стихотворения о войне Николая Степановича Гумилёва - русского поэта и критика Серебряного века, основателяя акмеизма.

    Н.С. Гумилёв родился 3 (15) апреля 1886 в Кронштадте, жил в Санкт-Петербурге, в Тифлисе, Париже, участвовал в экспедициях в Африку, в качестве добровольца ушёл на фронт в Первую Мировую войну.
    В 1921 Николай Гумилев был обвинен в причастности к заговору против советской власти и расстрелян.

     

    Наступление
    Та страна, что могла быть раем,
    Стала логовищем огня.
    Мы четвертый день наступаем,
    Мы не ели четыре дня.

    Но не надо яства земного
    В этот страшный и светлый час,
    Оттого, что Господне слово
    Лучше хлеба питает нас.

    И залитые кровью недели
    Ослепительны и легки.
    Надо мною рвутся шрапнели,
    Птиц быстрей взлетают клинки.

    Я кричу, и мой голос дикий.
    Это медь ударяет в медь.
    Я, носитель мысли великой,
    Не могу, не могу умереть.

    Словно молоты громовые
    Или волны гневных морей,
    Золотое сердце России
    Мерно бьется в груди моей.

    И так сладко рядить Победу,
    Словно девушку, в жемчуга,
    Проходя по дымному следу
    Отступающего врага.
    <1914>
     

    Рабочий
    Он стоит пред раскаленным горном,
    Невысокий старый человек.
    Взгляд спокойный кажется покорным
    От миганья красноватых век.

    Все товарищи его заснули,
    Только он один еще не спит:
    Все он занят отливаньем пули,
    Что меня с землею разлучит.

    Кончил, и глаза повеселели.
    Возвращается. Блестит луна.
    Дома ждет его в большой постели
    Сонная и теплая жена.

    Пуля, им отлитая, просвищет
    Над седою, вспененной Двиной,
    Пуля, им отлитая, отыщет
    Грудь мою, она пришла за мной.

    Упаду, смертельно затоскую,
    Прошлое увижу наяву,
    Кровь ключом захлещет на сухую,
    Пыльную и мятую траву.

    И Господь воздаст мне полной мерой
    За недолгий мой и горький век.
    Это сделал в блузе светло-серой
    Невысокий старый человек.
    <1916>
     

    После победы
     
    Солнце катится, кудри мои золотя,
    Я срываю цветы, с ветерком говорю.
    Почему же не счастлив я, словно дитя,
    Почему не спокоен, подобно царю?

    На испытанном луке дрожит тетива,
    И все шепчет и шепчет сверкающий меч.
    Он, безумный, еще не забыл острова,
    Голубые моря нескончаемых сеч.

    Для кого же теперь вы готовите смерть,
    Сильный меч и далеко стреляющий лук?
    Иль не знаете вы - завоевана твердь,
    К нам склонилась земля, как союзник и друг;

    Все моря целовали мои корабли,
    Мы почтили сраженьями все берега.
    Неужели за гранью широкой земли
    И за гранью небес вы узнали врага?
    <Июнь 1906>
     

    Пятистопные ямбы
    Я помню ночь, как черную наяду,
    В морях под знаком Южного Креста.
    Я плыл на юг; могучих волн громаду
    Взрывали мощно лопасти винта,
    И встречные суда, очей отраду,
    Брала почти мгновенно темнота.

    О, как я их жалел, как было странно
    Мне думать, что они идут назад
    И не остались в бухте необманной,
    Что Дон-Жуан не встретил Донны Анны,
    Что гор алмазных не нашел Синдбад
    И Вечный Жид несчастней во сто крат.

    Но проходили месяцы, обратно
    Я плыл и увозил клыки слонов,
    Картины абиссинских мастеров,
    Меха пантер - мне нравились их пятна -
    И то, что прежде было непонятно,
    Презренье к миру и усталость снов.

    Я молод был, был жаден и уверен,
    Но дух земли молчал, высокомерен,
    И умерли слепящие мечты,
    Как умирают птицы и цветы.
    Теперь мой голос медлен и размерен,
    Я знаю, жизнь не удалась... и ты.

    Ты, для кого искал я на Леванте
    Нетленный пурпур королевских мантий,
    Я проиграл тебя, как Дамаянти
    Когда-то проиграл безумный Наль.
    Взлетели кости, звонкие, как сталь,
    Упали кости - и была печаль.

    Сказала ты, задумчивая, строго:
    "Я верила, любила слишком много,
    А ухожу, не веря, не любя,
    И пред лицом всевидящего Бога,
    Быть может, самое себя губя,
    Навек я отрекаюсь от тебя". 

    Твоих волос не смел поцеловать я,
    Ни даже сжать холодных, тонких рук,
    Я сам себе был гадок, как паук,
    Меня пугал и мучил каждый звук,
    И ты ушла, в простом и темном платье,
    Похожая на древнее распятье.

    То лето было грозами полно,
    Жарой и духотою небывалой,
    Такой, что сразу делалось темно
    И сердце биться вдруг переставало,
    В полях колосья сыпали зерно,
    И солнце даже в полдень было ало.

    И в реве человеческой толпы,
    В гуденье проезжающих орудий,
    В немолчном зове боевой трубы
    Я вдруг услышал песнь моей судьбы
    И побежал, куда бежали люди,
    Покорно повторяя: буди, буди.

    Солдаты громко пели, и слова
    Невнятны были, сердце их ловило:
    "Скорей вперед! Могила, так могила!
    Нам ложем будет свежая трава,
    А пологом - зеленая листва,
    Союзником - архангельская сила". 

    Так сладко эта песнь лилась, маня,
    Что я пошел, и приняли меня,
    И дали мне винтовку и коня,
    И поле, полное врагов могучих,
    Гудящих грозно бомб и пуль певучих,
    И небо в молнийных и рдяных тучах.

    И счастием душа обожжена
    С тех самых пор; веселием полна
    И ясностью, и мудростью; о Боге
    Со звездами беседует она,
    Глас Бога слышит в воинской тревоге
    И Божьими зовет свои дороги.

    Честнейшую честнейших херувим,
    Славнейшую славнейших серафим,
    Земных надежд небесное свершенье
    Она величит каждое мгновенье
    И чувствует к простым словам своим
    Вниманье, милость и благоволенье.

    Есть на море пустынном монастырь
    Из камня белого, золотоглавый,
    Он озарен немеркнущею славой.
    Туда б уйти, покинув мир лукавый,
    Смотреть на ширь воды и неба ширь...
    В тот золотой и белый монастырь!

    1916

     

    * * *
    Священные плывут и тают ночи,
    Проносятся эпические дни,
    И смерти я заглядываю в очи,
    В зеленые, болотные огни.

    Она везде — и в зареве пожара,
    И в темноте, нежданна и близка,
    То на коне венгерского гусара,
    А то с ружьем тирольского стрелка.

    Но прелесть ясная живет в сознанье,
    Что хрупки так оковы бытия,
    Как будто женственно всё мирозданье,
    И управляю им всецело я.

    Когда промчится вихрь, заплещут воды,
    Зальются птицы в чаяньи зари,
    То слышится в гармонии природы
    Мне музыка Ирины Энери.

    Весь день томясь от непонятной жажды
    И облаков следя крылатый рой,
    Я думаю: «Карсавина однажды,
    Как облако, плясала предо мной».

    А ночью в небе древнем и высоком
    Я вижу записи судеб моих
    И ведаю, что обо мне, далеком,
    Звенит Ахматовой сиренный стих.

    Так не умею думать я о смерти,
    И всё мне грезятся, как бы во сне,
    Те женщины, которые бессмертье
    Моей души доказывают мне.
    1914-1915

     
    Смерть 
    Есть так много жизней достойных,
    Но одна лишь достойна смерть,
    Лишь под пулями в рвах спокойных
    Веришь в знамя господне, твердь.

    И за это знаешь так ясно,
    Что в единственный, строгий час,
    В час, когда, словно облак красный,
    Милый день уплывет из глаз,

    Свод небесный будет раздвинут
    Пред душою, и душу ту
    Белоснежные кони ринут
    В ослепительную высоту.

    Там начальник в ярком доспехе,
    В грозном шлеме звездных лучей,
    И к старинной, бранной потехе
    Огнекрылых зов трубачей.

    Но и здесь на земле не хуже
    Та же смерть - ясна и проста:
    Здесь товарищ над павшим тужит
    И целует его в уста.

    Здесь священник в рясе дырявой
    Умиленно поет псалом,
    Здесь играют марш величавый
    Над едва заметным холмом.
    1916

     

    Второй год
    И год второй к концу склоняется,
    Но так же реют знамена,
    И так же буйно издевается
    Над нашей мудростью война.

    Вслед за её крылатым гением,
    Всегда играющим вничью,
    С победной музыкой и пением
    Войдут войска в столицу. Чью?

    И сосчитают ли потопленных
    Во время трудных переправ,
    Забытых на полях потоптанных,
    И громких в летописи слав?

    Иль зори будущие, ясные
    Увидят мир таким, как встарь,
    Огромные гвоздики красные
    И на гвоздиках спит дикарь;

    Чудовищ слышны рёвы лирные,
    Вдруг хлещут бешено дожди,
    И всё затягивают жирные
    Светло-зелёные хвощи.

    Не всё ль равно? Пусть время катится,
    Мы поняли тебя, земля!
    Ты только хмурая привратница
    У входа в Божии Поля.
    февраль 1916

     

    Франции
    Франция, на лик твой просветленный
    Я еще, еще раз обернусь,
    И, как в омут, погружусь, бездонный,
    В дикую мою, родную Русь.

    Ты была ей дивною мечтою,
    Солнцем стольких несравненных лет,
    Но назвать тебя своей сестрою,
    Вижу, вижу, было ей не след.

    Только небо в заревых багрянцах
    Отразило пролитую кровь,
    Как во всех твоих республиканцах
    Пробудилось рыцарское вновь.

    Вышли, кто за что: один — чтоб в море
    Флаг трехцветный вольно пробегал,
    А другой — за дом на косогоре,
    Где еще ребенком он играл;

    Тот — чтоб милой в память их разлуки
    Принесли «Почетный легион»,
    Этот — так себе, почти от скуки,
    И средь них отважнейшим был он!

    Мы собрались, там поклоны клали,
    Ангелы нам пели с высоты,
    А бежали — женщин обижали,
    Пропивали ружья и кресты.

    Ты прости нам, смрадным и незрячим,
    До конца униженным, прости!
    Мы лежим на гноище и плачем,
    Не желая Божьего пути.

    В каждом, словно саблей исполина,
    Надвое душа рассечена,
    В каждом дьявольская половина
    Радуется, что она сильна.

    Вот, ты кличешь: — «Где сестра Россия,
    Где она, любимая всегда?»
    Посмотри наверх: в созвездьи Змия
    Загорелась новая звезда.
    1918

     
     
    К другим стихотворениям автора:


    Источник: http://Николай Гумилев, стихи о войне
    Категория: Стихотворения о войне | Добавил: jaffo (09.02.2011)
    Просмотров: 19609 | Рейтинг: 3.7/11
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]